- Едем, дочурочка, едем.
-Мама, посмотри, сколько огоньков! — показывая пальцами
на кварталы вечернего города, радостно восклицала Даша.
Лиля тоже заразилась её восторгом и, смеясь, смотрела в упол-
завший за стеклом перрон вокзала.
Вдруг улыбка резко пропала с её лица. В углу перрона она уви-
дела одиноко стоявшую женщину и неотрывно смотревшая, как
показалось Лиле, на окно их купе.
"Это же Людмила Викторовна», — мелькнуло в её голове мысль,
но поезд уже набирал ход, улучшая настроение веселым пересту-
ком колёс.
Через пару часов Лиля забыла об этом эпизоде, а если и вспоми-
нала, то думала о том, что всё это ей просто померещилось.
Состав увеличивал и увеличивал скорость, увозя её в совершен-
но другую жизнь.
На следующий день, после обеда Рудаков спал на шконке, ук-
рывшись тёплой зимней курткой. Он давно вошел в привычный
режим дня. И поэтому режиму, после обеда на часок заваливался
спать.
Этот день так же не стал для него исключением. Исключением
стал разве что, приснившийся ему сон. В нём он долго блуждал по
совершенно незнакомым улицам чужого города. Улицы были пус-
тынны. И на них, порой прямо из асфальта росли в небо высочен-
ные сосны. Они были гораздо выше домов в строительных кранов.
Наконец, после долгих поисков неизвестно чего, он вошел в одну
из многоэтажек и по крутым — высотой с полметра ступенькам,
стал пониматься вверх по лестнице. Он остановился перед обитой
красным дерматином дверью, нажав на кнопку звонка.
За дверью послышались шаги. На пороге распахнутой двери
появился молодой парень, державший на руках белокурую девоч-
ку. Парень что-то спросил у Игоря, но тот даже не прислушивался
к его словам. Он смотрел на девочку. Она смутилась от его взгляда
и уткнулась в плечо незнакомца. Девочка была его дочь — Даша.
Рудаков попробовал протянуть к дочери руки, кажется, начал даже
говорить ей какие-то ласковые слова, но тут сновидение прерва-
лось и ему начала сниться камера.
Вообще, камера ему снилась часто, если не ежедневно. Во снах
он постоянно находился в каких-то замкнутых пространствах, и
это было для Рудакова особенно тяжело. Тяжело от того, что и днём
было тоже самое — замкнутое пространство, те же стены и лица.
Даже сон не давал ему избавления от неволи. Даже во сне он был
арестантом.
На этот раз ему приснилось, что в камере зазвонил телефон.
Зелёный, бездисковый телефон прямой связи. Он стоял на тумбоч-
ке, служившей «кухонной плитой» и разрывался в призывном зво-
ке.
- Возьмите трубку, — кричал Рудаков со «шконки». Но со-
камерники будто бы не слышали ни его, ни телефонного треска.
Пришлось Рудакову самому спрыгнуть со «шконки» и взять труб-
ку.
- Алло, алло, — говорил он, прижимая трубку к уху. Телефон
хранил молчание. Лишь после многократного «Алло» — на том кон-
це провода послышались короткие, монотонные гудки.
- Вставай, вставай, да просыпайся же... —будил Рудакова Лом.
- Что случилось?— произнес Игорь, открыв заспанные глаза.
— На свиданку тебя вызывают...
Рудаков начал быстро одеваться.
Комната свиданий находилась в том же корпусе, в котором Ру-
даков несколькими месяцами раньше встречался с адвокатом Гор-
диевским. Она была разделена на шесть небольших помещений,
поделенных в свою очередь посередине стеклянной перегородка-
ми.
— Игорь, она уехала... — мать держала переговорную трубку
двумя руками, словно боялась невзначай уронить её.
Не смотря на мутное, не совсем чистое стекло, разделявшее их,
Рудаков различал каждую морщинку на родном для него лице.
— Куда?
- Заграницу.. В Грецию кажется.
- Хорошая страна. - неожиданно для себя произнес Рудаков.
Он чувствовал, что с каждой неделей, с каждым днём, становится
всё дальше и дальше от того мира, от которого его отделяли замки,
решётки и колючая проволока. Что уж говорить о том, как далеко
от него была тёплая и загадочная страна Греция.
Мать смахнула платком набегавшую слезу. До свидания она
мысленно настраивала себя на то, что постарается не проронить ни
слезинки. Но теперь понимала, что это у неё вряд ли получиться.