Макарову В. М.
от подсудимого
Рудакова
Игори Владимировича.
Заявление.
Я, Рудаков Игорь Владимирович, отказываюсь от приема
пищи. в связи с грубыми нарушениями работниками СИЗО.../
Правил содержания под стражей. Что вылилось в непрово-
мерном водворении в карцер моего сокамерника — Чернова
Дмитрия. От пайки и передачек отказываюсь. Прошу, Вас,
принять меры для восстановления справедливости. Заявление
вступает в силу с момента подачи.
- 11. 199.. Рудаков
- Нормально.
- Годиться....
- Переписываем, — кивая головой, согласились с написанным
сокамерники. Через десять минут на «общаке» лежала стопка из
двадцати трёх заявлений,
Сам «виновник торжества» написал заявление от себя лично и
так же засунул его в общую стопку.
Был вторник — для «хаты» день — банный. Во время
сборов в баню, арестанты забыли о голодовке. После неё настрое-
ние у всех было приподнятое, как будто вода и мыло смыли не только
пот и грязь, но и промыли, облегчили душу. Возвращались из бани
с шутками и смехом. Но подойдя к камере веселье
как-то само собой стихло. Перед железной дверью стояло несколь-
ко надзирателей и ДПНКа.
Один из надзирателей отворил дверь, и арестанты один за дру-
гим стали заходить в камеру.
- Чернов, — взял ДПНКа за руку, уже заходившего в раскры-
тую дверь Диму. - Пойдём-ка со мной, — потянул он его за рукав
шерстяного свитера. От приложенного офицером усилия шерсть
затрещала. Этот треск вывел Чернова из себя. Глаза арестанта свер-
кнули яростью и на лице в нетерпеливом движении заходили жел-
ваки.
- Да, что ты, на мне одежду-то рвёшь — козёл, — он резко
дёрнул рукой, освободившись от цепких, как клещи, пальцев
ДПНКа и сделал шаг в камеру. Офицер, не ожидал
такой резкости Он вскинул другую руку, пытаясь задержать ею непо-
корного арестанта, но Сурен, шедший вслед за Черновым. загородил
его спину и попытка ДПНКа оказалась неудачной..
- Чернов, выйди из камеры. Не доводи дело до неприятностей,
- кричал офицер в растворённую дверь.
- Да пошёл ты... Мент поганый. Сам сюда заходи. Что? Страш-
но? Ну, иди, собери там всю свою бригаду. Вы же только кучей всё
умеете делать.
- Закрывай, — багровый от злости, процедил ДПН Ка в капи-
танских погонах, надзирателю сквозь зубы. — Звони в тревожную
группу. Тревога. Тревожную группу сюда. На этажах по одному
оставаться, остальных тоже сюда. Всем сюда. Спецсредства пусть
с собой прихватят.
Коридорный бросился выполнять приказ.
-Я им покажу — мент поганый. Кровью у меня харкаться бу-
дете, — не успокаивался ДПНКа.
В камере тоже начали готовиться к приёму гостей.
- Фуфайки одевай, кроссовки.
- Я две одену...
- Дай одну Шуршуну, а то у него куртка тонкая.
- А может, нам дверь заблокировать?
— Не надо. Было уже такое, они всё равно зайдут, только злее
потом будут. В камере, на какое-то время воцарилась суета, после
этого наступили самые тягостные минуты — минуты ожидания..
Так бывает перед грозой, в какой-то момент стихает ветер, буй-
ствовавший ещё мгновение назад и после его шума наступает не-
привычная уху тишина. Она длится недолго. Мощный раскат
грома, одновременный со вспышкой молнии, рвёт тишину на час-
ти. И крупные капли ливня, пронизывает её обрывки, с тихим ше-
лестам летя навстречу земле.
Рудаков не стал одевать куртку
— Что в ней толку, — пояснил он удивлённым сокамерникам.
Он надел лишь кроссовки на ноги. Что не говори, а в тапочках ма-
нёвренность была — не та. В кроссовках было легче уворачиваться
от разящих ударов резиновых дубинок.