Рудаков присел на скамейку везде общака и закурил. Ему вспом-
нился рассказ о бунте, случившемся на этой тюрьме несколькими
годами раньше. Тогда зеки взяли надзирателя в заложники. Про-
сто затащили его в камеру и забаррикадировались. Вбили что-то в
косяк и дверь заклинило.
Говорили, что тот случаи вошёл в милицейские учебники. ОМОН
или какое другое спецподразделение проломило решетку окна, на-
пустило полную камеру слезоточивого газа и изрешетило пулями весь потолок.
"Дубака" освободили. Поговаривали, что он сразу уволилися
или же его уволили. Потому что в том конфликте он оказался больше
не прав чем арестанты. Нельзя было относится к заключённым
так, как он относился. И называть их теми словами, которые были
у него в постоянном ходу. У кого то просто не выдержали нервы и
понеслось.... Разгорелся дикой звериной яростью российский,
тюремный бунт.
Участников штурма чевствовали как героев. С автоматами и слезо-
точивым газом они сумели взять "крепость", в которой самым гроз-
ным оружием была аллюминевая ложка заточка, да ещё бессильная
арестантская ярость.
- Идут... - крикнул стоявший у двери Звонок.
По коридору слышался равномерный гул. Чем ближе он становился,
тем отчётливее слышалось цокание сапог об бетон. Пару раз зала-
яла овчарка.
- Сейчас начнётся - произнёс малоденький арестант, который
заслышав этот гул, съёжился словно маленький ощетиневшийся
зверёк.
Ключ зловеще проскрежетал в замке. Дверь распахнулась настеж.
В дверях стояло человек десять в камуфляже, с дубинками наперевес.
Впереди, уже переступив порог камеры, лаяла и вставала на зад-
ние лапы, здоровенная, совершенно чёрная немецкая овчарка.
- Построились все ! - проревел ДПНКа.
В руках он поигрывал резиновой дубинкой. Всем своим видом давая
понять, что пустит её в ход не задумываясь.
Арестанты угрюмо повиновались. Они встали как при проверке в две шеренги.
Чернов стоял на самом краю строя - дальше всех от камуфляжной группы.
"Гости" вошли в камеру.
- Чернов на выход!
- Не пойду я никуда. Слышь ты мент - отчаянно закричал он. После чего
начал быстро засучивать рукав свитера. В правой руке Чернова блеснуло
лезвие мойки.
- Возьмите его. - скомандовал, начинавший вновь багроветь ДПНКа
Двое крепких сержантов из тревожной группы двинулись по направлению к Чернову.
Их лица были скрыты масками, перед собой они размахивали дубинками.
Арестанты раступились.
Видя, что он остался один против двоих дюжих дубаков, Чернов отступил на два шага.
в проход между шконками. Он резко полоснул мойкой по руке, потом повторил это несколько
раз.
-Нате козлы, возьмите меня! — говорил он, кромсая свои вены.
— Кто козлы?!
Оба сержанта размахнулись и одновременно, со всего, маху, со
свистом опустили свои дубинки на Чернова. После этого последо-
вали ещё несколько резких, разящих ударов. Уже упавшего, его
принялись бить ногами.
- Не здесь, не здесь, — скомандовал им ДПНКа, с чувством
превосходства осматривавший арестанта.
- Ну, что, сопляк? — наклонившись к Чернову, злобно шипел
он. - Кто здесь мент поганый?
- Ты, — окровавленным ртом произнёс тот.
- Ну, мы ещё с тобой потолкуем на эту тему... Так, волоките
его вниз.
Чернова со скрученными за спину руками и наручниками на за-
пястьях, сопровождаемого ударами, вытолкнули в коридор.
- Парняги, не сдавайтесь. Стойте до конца! — прокричал он с
порога камеры. И тут же получил ещё несколько ударов дубинкой.
Лицо его исказила гримаса боли. В коридоре надзиратели приня-
лись бить Чернова с удвоенной энергией. А после, уже бездвижное
тело, под руки поволокли по направлению к лестнице. На деревян-
ном полу камеры остались сверкать капли крови из его перерезан-
ных вен.