- Ты откуда взялся такой разговорчивый, что-то я тебя не при-
помню?
- Да, к счастью близко знакомы мы с вами не были.
- Как твоя фамилия?
- Рудаков.
- Ну-ну, Рудаков, — повторил капитан фамилию арестанта,
словно желая получше запомнить это сочетание букв. — Голодуй-
те, дело ваше, — обратился он ужо ко всем обитателям камеры. —
Только вот что я вам скажу, как мужик мужикам — этим вы ниче-
го не добьётесь, только себе хуже сделаете... Всё это уже было, да
вы и сами, наверное, помните — чем подобные акции кончаются.
Так что, голодуйте, сколько влезет. ДПНКа вышел, с такой силой
хлопнув массивной, железной дверью, что со стены упала икона
«Божьей Матери».
- Во сказал, даже святые попадали, — попытался пошутить
Рудаков.
Но сейчас в камере было не до смеха. Скоро послышались три
глухих удара в пол — нижняя камера выходила на связь.
— Пику закройте...
Один из «шнырей» встал к двери, широко раздвинув ноги и кис-
тями рук закрыл продолговатые наблюдательные глазки. Другой
— взобрался на верхний «шконарь» у «решки» и на секунду замер,
прислушиваясь.
— Говори, —отрывисто прокричал он в зарешеченное окно. На
секунду опять повисла тишина.
- Повтори. — был следующим возглас «базарившего но реш-
ке". Эти слова можно было перевести, как — «не расслышал —
давай по новому».
- Пойдём, — слово, означавшее окончание разговора.
- Один-семь словиться хочет, — слезая с верхнего яруса, ска-
зал ведший переговоры.
" Славливались» с нижней «хатой» при помощи «коня» через
"дальняк". Вскоре «конь» был запущен. «Конём» в «три-три» была
длинная верёвка, больше пяти метров длиной, сплетённая из мно-
жества более коротких верёвочек. К ней на самый конец привязы-
вался груз. И всё это приспособление опускалось в унитаз, из кото-
предварительно откаимвали воду. Нижняя камера, в свою оче-
редь запускала в канализацию своего «коня», в трубе они спутыва-
лись и они вытягивали сразу обоих.
Звонок, руководивший всем этим действом в «три-три», отошёл
от "дальняка", снял тапочек и два раза ударил пяткой в деревян-
ный пол. Эти два удара означали для нижней камеры — «конь за-
пущен, тяните коня». В коридоре послышалось бряцанье ключей и
стук сапог надзирателя. Услышав это, Звонок снова снял тапочек и
ударил в пол один раз. На языке сигналов одиночный удар означал
- "опасность, все действия прекратить». Все славливашиеся ото-
шли от " дяльняка», привязав «конский хвост» к кранику слива и
задёрнув матерчатую ширму. Было слышно, как коридорный от-
крыл "кормушку» в камере напротив.
- Письма, что ли разносит? — предположил кто-то из арестан-
- Рановато. Обычно их после ужина приносят, — возразил другой зек.
- Нет, не письма. Что-то долго он у «кормушки» пасётся, пись-
ма сунул и пошёл, а это он долго топчется... — проговорил Звонок,
напряжённо прислушиваясь к звукам, несшимся из-за двери.
Через мгновение послышался хлопок закрываемой «кормушки»
И почти одновременно, ключ заскрежетал в двери «три-три». «Кор-
мушка распахнулась и в окошечке показалась миловидная блон-
динка в рубашке цвета «хаки» с двумя красными лычками на хруп-
ких плечах. Позади в пятнистой форме стоял коридорный.
- Отовариваться будем? — произнесла блондинка приятным
тонким голоском. Это была ларёчница Наташа — может быть,
самый желанный человек в .этих стенах. При тюрьме был свой
маленький магазинчик-ларёк. В этом магазинчике закупались
основные продукты и предметы первой необходимости в пере-
дачки для арестантов. Те из заключённых, у кого на личном сче-
ту были деньги, сами могли заказать себе что-то из ларька. На-
таша, раз в две недели обходила камеры со списком товаров.
Бывали случаи, когда арестанты «три-три» отоваривались сразу
на миллион старыми деньгами. Но в этот день денег на счету ни
у кого не было.