- Кто такой? — повернулся Караваев к оперативнику Куценко.
- Художник у них в хате, стихи пишет, письма.
- Это не тот, который в «три-шесть» драку учинил? — спросил
полковник Сажин.
- Да, да, он самый.
- Может и его в другую камеру перевести? — продолжал за-
давать вопросы подполковник.
Не думаю, что это потребуется, — отвечал Куценко. — Эту
голодовку и другими способами можно загасить.
- Какими же?
- Основное их требование насчёт Чернова, чтобы того из кар-
цера выпустили. Так вот, нужно чтобы их сам Чернов попросил
голодовку снять.
- А те, которых перевели из «три-три» в другие камеры на но-
вом месте ничего нам не организуют? — спросил Караваев у стар-
лея Куценко.
- Нет, Не думаю. С ними Сергей Семёнович побеседовал, —
кивнул старлей на начальника оперчасти.
— Те ничего не замутят. — подтвердил майор Лапшинов, раз-
ливая водку. — Я им сказал — если камера начинает голодовку —
вам сразу статья за дезорганизацию работы исправительного уч-
реждения. Они при мне заявления порвали.
На минуту в разговоре повисла пауза и, в наступившей тишине
было отчётливо слышно, как работает в соседнем кабинете радио.
Пропикало шесть часов вечера.
— Вот что я думаю, — обратился майор Караваев к начальнику
оперчасти. — Вам, Сергей Семёнович, завтра с утра нужно выз-
аать к себе из карцера этого Чернова и поговорить с ним. Можно
даже его в «три-три» сводить чтобы он убедил камеру голодовку пре-
кратить. Вы его перед этик обработайте как следует. Поставьте
перед ним условие — если камера не снимет голодовку, то мы на
него дело заводим по статье — дезорганизация или можно по ста-
тье — за нападение на сотрудников учреждения . Это уже серьёз-
ней — лет на семь прибавка к сроку. Правильно я трактую факты,
Владимир Константинович?
- Да, всё правильно, — откликнулся капитан Медведев. —
Напал на тревожную группу. В одной руке у него заточка была, в
другой лезвие. Когда увидел что дело его проигрышное — по венам
себе полоснул. Всё правильно, Василий Антонович, нападение на
сотрудников было.
- Да ещё и подбивал сокамерников к бунту, — проговорил пра-
порщик Киреев.
- Сделаем, Василий Антонович. До приезда прокурора мы эта
голодовку загасим, — сказал в завершение темы начальник опер-
части. Майор Караваев взял наполненную до краёв рюмку и под-
нялся.
- Давайте выпьем за порядок и за тех, кто его охраняет...
За окном крупными хлопьями повалил снег. Зима вступала в
свои законные права.
Голод давал о себе знать. Сначала в теле появилась какая-то
лёгкость, но эта лёгкость была обманчива — любое занятие быстро
утомляло.
Рудаков лежал на «шконке» и пытался читать книгу. Попытка
была неудачной. Он никак не мог уловить смысл прочитанного,
мысли его витали где-то далеко и не могли сосредоточиться на стра-
ницах книги. Поэтому, ему постоянно приходилось возвращаться
назад и перечитывать одно и тоже место по несколько раз. Нако-
нец, он отложил книгу, поняв всю бесплотность своих попыток и
стал молча созерцать побелённый, в жёлтых пятнах от подтёков
воды, потолок. В камере также стояла непривычная тишина. Боль-
шинство арестантов, несмотря на приближающееся к обеденно-
му время, спали. Те же кто не спал — не вставали со своих мест,
видимо, как и Рудаков придаваясь раздумьям. Лишь только рабо-
тавший круглые сутки приёмник, настроенный на волну музыкаль-
ного радио, напоминал о царившем когда-то в «хате» шуме
и суматохе.
Как и было условленно — этим утром камера отказалась полу-
чать завтрак, не взяв и раздаваемый перед ним хлеб. На прогулку
в этот день вышли только трое арестантов. Надзиратель во время
прогулки не отходил от их дворика, внимательно наблюдая, как бы
голодавшие не передали весточку о своей акции другим каме-
рам, гулявшим во двориках по соседству. Там слышался смех и ве-
селье, по громкому топоту и вскрикам не трудно было определить,
что в соседних двориках арестанты играют в футбол.
После прогулки в камеру принесли две передачки. Их не взяли,
хотя по глазам некоторых своих сокамерников Игорь видел, что
многие ждали в этот день приезда родных. От обеда камера так же
отказалась. Никто даже не удосужился подойти к «кормушке» и
балландёр, постояв несколько минут у двери «три-три», покатил
свою тележку дальше по коридору.