Впервые со времени ареста его не окружали люди. И это полное
одиночество было ему приятно.
— Игорь, слышь? — прервал одиночество Рудакова голос Ша-
миля из-за перегородки.
- Чего тебе?
Ты не спишь?
- Нет. Не сплю.
— Сейчас в карцер пойдём. Дадут нам — по самые уши. Вот до
чего шутки доводят.
Шамиль с таким постоянством повторял свою мысль о шутках,
словно пытался внушить ее Рудакову.
- Не понимаю я таких шуток, — уже без злости, а как-то уста-
ло произнёс Игорь. Они вновь замолчали. В молчании прошло ещё
какое-то количество времени, пока по коридору вновь не послы-
шалось цоканье приближающихся шагов. Дверь в боксик, в кото-
ром сидел Рудаков, отворилась.
— Пойдём на выход, — кивнул Игорю оперативник Куценко.
Пройдя весь коридор первого этажа, они вошли в, уже знако-
мый Рудакову, кабинет оперчасти.
— Что произошло? — говорил старлей, усаживаясь за откид-
ной столик.
- Подрались. Драка была.
— Без драки нельзя было?
Рудаков отрицательно покачал головой.
— Он меня пидором назвал. Без драки нельзя.
— Драка — это ведь уголовное дело. Вот тебе бумага, — протя-
нул старлей чистый лист бумаги и ручку. — Пиши объяснитель-
ную.
- А что писать?
- Пиши, пиши, я тебе продиктую. Только вот что — давай про
драку поминать не будем. Всё таки — уголовное дело, зачем тебе
лишнее уголовное дело.
- Мне всё равно, — ответил Рудаков.
- Так, пиши. В правом верхнем углу — начальнику СИЗО.../
... Макарову, запомнил? Пистолет еще такой есть. Ты же у нас
спец по пистолетам, — улыбнулся Куценко. — Точка, отпиши свои
фамилию, имя, отчество полностью. Написал? Рудаков кивнул,
выводя последние буквы.
- Ты хоть пишешь быстро, а тот, — видимо имея в виду Ша-
миля, говорил Куценко, — полчаса только одну шапку писал. Так
ну что же, давай, пиши дальше. Только как бы тебе продиктовать,
что бы у вас неодинаково с ним получилось? На секунду задумав-
шись, старший лейтенант взял со своего стола исписанный лист
бумаги и быстро пробежал его глазами.
- Со всем головой не думает, — произнёс он больше сам себе,
чем Рудакову. — Как будто всю жизнь сидеть собрался. Ведь вый-
дет же когда-нибудь, отвечать придётся за дела свои. Совсем голо-
вой не думает... Написал?
- Да. Давно уже.
- Так, пиши дальше. В камере не дрался, а просто громко раз-
говаривал. Претензий к сокамерникам и работникам СИЗО.../...
не имею. Написал? Поставь внизу число и распишись.
Рудаков, дописав последние слова, поставил под ними разма-
шистую роспись.
— Давай сюда.
Игорь протянул Куценко объяснительную. Тот быстро прочи-
тал её и положил на стол.
— Ну что, иди собирай вещи. Пойдешь в другую камеру.
Рудакова отвели в три-шесть. Войдя в камеру, он почувство-
вал, что сокамерники смотрят на него с долей уважения. Вещей у
него было немного, поэтому скатав матрас и, побросав в пакет ка-
зённые кружку и ложку, он сел на лавочку возле «общака» и заку-
рил.
- Что, переводят? — спросил Колёк.
-Да.
- Ну, давай, удачи тебе, — протянул он Рудакову руку.
— Тебе тоже — удачи, — пожимая широкую ладонь, произнёс
Рудаков. — И ещё вот что, — туша сигарету в пепельнице, говорил
он. — Чего бы про меня Шамиль не говорил — не верьте ему. И не
давайте этому ничтожеству вами командовать. Вы же люди.
Замок в двери заскрежетал. Рудаков вышел в коридор и при-
вычноо встал лицом к стене.
- Пойдём, — накрывая дверь, промолвил надзиратель.
Они стали спускаться по лестнице вниз.
- Он что, тебя, первым ударил? — спросил надзиратель, при-
нимавший участие в наведении порядка в три-шесть, теперь смот-
ревший на Рудакова с уважением.
- Меня никто не бил, — ответил Игорь, и помолчав добавил,
- мы просто громко разговаривали.
ГЛАВА 14
Пройдя весь коридор первого этажа, они остановились у двери
в самом его конце. На двери были белой краской выведены две
цифры — ноль и три. Надзиратель отпер дверь. Рудаков вошёл в
камеру.
Ноль-три была самой маленькой камерой общего режима на
тюрьме. Раньше, в этом помещении находилась каптёрка — вещевой склад. Но поз-
же, когда арестантов становилось всё больше и больше, помеще-
ние переделали под камеру, хотя размером оно обладало по пре-
жнему «каптерным». Если длина ноль-три составляла метров пять
с хвостиком, то в ширину камера была меньше двух метров, так
что, вытянув руки в противоположные стороны можно было кон-