Пролог
Год свободы.
Так я называла это время.
Год без фамилии, от которой содрогались даже законы.
Год без тела, к которому прикасался он, будто я — его собственность.
Год без цепей.
Год тишины…
И вот она кончилась.
Глава 1. Он пришёл
Я повернула ключ в замке, стараясь не разбудить бабушку. Было поздно, и университет сегодня вытянул из меня все соки — как обычно, тест, которого никто не ждал, и лекция, которую никто не понял. Холод сквозил в подъезде, с трудом приглушая стук сердца. Я мечтала о тёплом пледе, горячем чае и тишине.
Но, когда дверь с характерным щелчком открылась, я поняла, что тишины не будет.
Он сидел на моём диване.
В комнате пахло его парфюмом — пряным, терпким, до головокружения знакомым.
Позади него — двое. Охрана. Те же лица, что ломали чужие жизни, даже не моргнув.
А за окном снег мягко ложился на стекло, будто пытаясь укрыть всё это безумие невинным покрывалом.
Я застыла. Не дышала. Только смотрела — в те глаза, что видела в самых страшных снах.
Глаза человека, которого предала.
Глаза мужчины, за которого отказалась идти замуж, когда отец пообещал ему меня… в счёт долга.
Он встал.
Медленно.
Как хищник, которого больше ничто не сдерживает.
— Закрой дверь. — его голос был низкий, срывающийся на металл. — Нам есть о чём поговорить.
Я не пошевелилась.
Он не имел права здесь быть.
Я — не его. Больше не его.
— Где бабушка? — мой голос предательски дрогнул.
— В санатории, как ты и хотела. Я позаботился. — Он подошёл ближе. — Осталась только ты.
В висках стучало. Он не изменился. Чуть старше, чуть более жёсткий в чертах лица. Всё тот же костюм, всё те же руки, способные как гладить, так и ломать. Его присутствие было, как всегда, тотальным. Заполняло комнату. Заполняло меня.
Я сделала шаг назад.
— Уходи.
Он усмехнулся.
— У тебя был год, чтобы убежать. Год, чтобы исчезнуть. И ты потратила его на... университет?
Он щёлкнул пальцами.
И в следующий момент двое шагнули вперёд.
Я дернулась, но руки уже сжимали мои плечи. Без боли. Просто твёрдо, как будто я — чемодан, который собирались доставить в нужное место.
— Не трогайте меня! — Я вырывалась, но бесполезно. — Ты не смеешь!
— Я не смею? — Его взгляд потемнел. — Ты посадила меня. Ты бросила меня в клетку, как животное. А теперь удивлена, что я вернулся за своей вещью?
— Я не вещь.
Он приблизился. Лицо напротив моего. Он не касался — он вламывался взглядом в душу, как делал это раньше.
— С этим мы разберёмся. В моём доме.
— Никогда. Я не поеду с тобой. Даже если снова посадишь меня в подвал.
Его улыбка была ледяной.
— Подвал? Нет. Теперь ты будешь спать в моей кровати. А тюрьма… Ты почувствуешь, Лисёнок, что значит быть заключённой, даже без решёток.
Он отступил.
— Заберите её.
И мир снова начал рушиться.
Глава 2. Клетка без решёток
Машина мчалась сквозь ночь.
Тонированные стёкла отражали мой искажённый страх. Рядом — двое. Молчаливые, как гробовщики. Впереди — он.
Мы ехали в ад, о котором я мечтала забыть.
Я не кричала. Не билась.
Это было бы слишком просто.
Я смотрела в окно, будто в последний раз.
Как осуждённый, который знает: не спасут ни слёзы, ни мольбы.
— Если ты думаешь, что я снова стану твоей игрушкой, ты ошибаешься, — мой голос звучал чужим. Холодным. Почти спокойным.
Он не повернулся. Только сказал, не глядя:
— Ты уже ею стала, когда предала меня.
— Я спасалась.
— От меня?
Я молчала. Он знал ответ. И это бесило его сильнее, чем любые слова.
Я же резко повернулась к нему. Всё тело горело. Это было не желание — ярость. Отчаяние. Потребность вырваться, даже если это последний прыжок.
— Если ты везёшь меня в тот чёртов дом, то не стоит. — сказала я медленно, — Я спрыгну с балкона. С крыши. С чего угодно. Ты получишь только моё тело. Холодное. Ты же не некрофил, Егор? Или уже всё равно?
Машина резко тормознула.
Он развернулся.
Глаза — два ледяных осколка.
Тишина в салоне — глухая, как в гробу.
— Повтори, — выдохнул он.
Я подняла подбородок. Впервые за долгое время.
— Если я стану твоей заложницей — я найду выход. Даже если это смерть.
Он молча вышел из машины.
Глухой стук мужской обуви по асфальту.
Он открыл мою дверь.
Выхватил меня из салона, как куклу.
Прижал к кузову — одной рукой, сдержанно, но так, что не дышать.