"Ты не уйдёшь. Никогда."
Внезапно Рома останавливается, хватает меня за талию, вжимает в землю.
— Не шевелись.
Вдалеке — шаги. Медленные, тяжёлые.
Он здесь.
Я замираю. В траве. В грязи. Сжав зубы, затаив дыхание, будто сама превратилась в тень.
И вдруг — голос. Его. Совсем рядом.
— Лисёнок, я знаю, что ты здесь.
Он не кричит. Не торопится. Он идёт, как охотник, как будто чует меня.
— Я дам тебе ещё один шанс. Выйди — и я прощу. Сделаю вид, что этого не было.
Тишина.
— Лисёнок. Не заставляй меня искать тебя.
Рома сжимает мою руку. Его лицо побелело. Мы не шевелимся. Даже не дышим.
— Хорошо, — слышу его шепот. — Ты выбрала боль.
Шаги удаляются. На секунду — пустота. А потом — звук ломающейся ветки. Он обходит. Он знает, как мы думаем.
— Вперёд! — шипит Рома. — Бежим!
Мы срываемся с места. Лес сжимается вокруг, трава рвёт ноги, адреналин давит в уши. Позади — снова выстрел. Пуля пролетает рядом, рассекает воздух, будто плётка.
— Быстрее! — кричит Рома.
И вот — просвет. Асфальт. Шоссе. Фары.
— Стой! — реву я, выбегая на дорогу.
Машина визжит тормозами. Рома хватает дверь, впихивает меня внутрь. Садится сам, орёт водителю:
— Гони, что есть силы!
Мы уносимся вперёд, прочь от леса, от особняка, от него. Я дрожу. Я не верю.
Я выбралась.
Но внутри — всё ещё он. Его руки. Его взгляд. Его обещание.
Он придёт за мной.
И в следующий раз — пощады не будет.
Глава 15. Враг моего врага
Машина мчится по мокрой трассе, как будто за нами не погони, а целые полчища теней — без лица, но с дыханием, ощущаемым кожей.
За окнами — ночь, как разбитое зеркало: фонари размазаны, дождь срывается с неба как будто назло, лупит по крыше, выстукивая ритм чужого сердца.
Я сижу на заднем сиденье, укутанная в плед, зябко вжавшись в угол. Мокрые волосы липнут к щекам. Всё тело дрожит. Адреналин ещё не отпустил, но холод уже добрался до костей.
Напротив — он. Косыгин.
На вид спокойный, почти ленивый. Смотрит вперёд, будто ведёт сам, хотя за рулём сидит водитель.
Его голос прозвучал всего пару раз — короткие инструкции, чёткие, уверенные.
Он держится ровно, собранно, почти слишком… но пальцы сжаты на боку, и сквозь куртку уже проступает тёмное пятно.
Я вижу это. И будто вдыхаю резче.
— Вы… ранены, — голос мой звучит тише, чем мне хотелось бы.
Роман отрывает взгляд от окна. Улыбка лёгкая, скользящая.
— Просто царапина. Ничего серьёзного.
— Покажите, — говорю, уже наклоняясь к аптечке, виднеющейся из-под сиденья. Не хочется думать зачем её туда положили. — Я умею.
Он приподнимает бровь, усмехается.
— Так хочешь меня раздеть?
— Только если ради спасения жизни, — спокойно отвечаю.
Он послушно расстёгивает куртку.
Я аккуратно разрезаю ткань, открывая рану — неглубокая, но рваная. Опасная, если её не обработать.
— Потерпите, — предупреждаю, доставая спирт.
— Терпеть — моё хобби, — бормочет он. — Особенно в женских руках.
Я тактично промолчала.
Он хмурится, когда спирт касается кожи, но не выдает ни звука.
Только плечи чуть напрягаются.
Я быстро и чётко накладываю повязку. Руки дрожат, но я справляюсь.
Когда заканчиваю, он спокойно говорит:
— Пожалуй, ты официально моя любимая медсестра.
— Лучше не заставляйте меня снова это делать.
— Какая досада. А я уже начал привыкать.
Он достаёт термос и протягивает мне.
— С мятой. Без яда. Честно.
Я беру. Тёплый. Пахнет приятно.
Первый глоток — и внутри будто отпускает. Горячее, настоящее. Почти — забота.
Мы едем в тишине. Шины шуршат по асфальту. Где-то впереди — свет фар, мокрое небо, запах дождя и чужой крови.
Я поднимаю взгляд:
— Вы знали Егора?
Он делает паузу. Не смотрит на меня.
— Мы когда-то пересекались. Не слишком удачно. — Он смотрит в окно. — Так получилось, что с тех пор я должен был кое-что исправить.
— А при чём тут я?
Он смотрит на меня. Долго. Как будто взвешивает, сколько сказать.
— Скажем так… я знаю, каково это — быть рядом с человеком, который считает себя богом.
Ответ без ответа. Но в нём что-то страшно знакомое.
Я отворачиваюсь к окну. Молчу.
Верить ему? Допытывать правду? А хочу ли я всё знать?
Единственное, чего мне сейчас действительно хотелось, это обрести долгожданный покой и защиту. А, как говорится, враг моего врага мой друг.
Может он предатель? Может я совершила самую большую ошибку в своей жизни?