— Хочешь умереть? — прошептал он в лицо. — Я могу тебе помочь. Прямо сейчас. Один толчок — и ты под колёсами. Только знай: бабушка останется одна. Её адрес у меня. Как и список её лекарств.
Я похолодела.
Он смотрел в глаза — не моргая.
— Я научу тебя жить, Лисёнок. Не прятаться. Не убегать. Жить по моим правилам.
— Это не жизнь, — прошипела я.
— Зато она будет долгой.
Он отпустил меня.
— Загрузите обратно. Поехали.
И я поняла: он не поверил моей угрозе.
Или поверил.
Но ему было всё равно.
Глава 3. Забрать всё
Кованые ворота открылись бесшумно, как пасть чудовища.
Особняк не изменился.
Величественный, угрожающе тихий, утопающий в чёрных колоннах, каменных террасах и темноте.
Здесь пахло деньгами, страхом и чужой волей.
Я уже жила здесь.
Когда-то.
И поклялась, что никогда не вернусь.
Меня вытолкнули из машины мягко — слишком мягко, чтобы не испугаться.
Егор не сказал ни слова. Он шёл впереди.
Он знал: я последую.
Потому что за неповиновение будет наказание.
Словно в медленном сне я переступила порог. Дом вздохнул. Знал. Чувствовал.
Хищник вернул свою жертву.
Я остановилась в холле.
Те же стены.
Тот же холод.
Тот же ад.
Только я — уже другая. Не его кукла. Не дочь мафиози. Не наследница, за которую он когда-то заплатил.
Я — просто Алиса. Девочка, которая выбралась.
Но всё равно оказалась в клетке.
— Ты плачешь?
Голос Егора раздался откуда-то слева. Тихо. Почти ласково. Как яд в молоке.
Я вздрогнула. Подняла руку к лицу.
И только тогда поняла: да, я плачу.
Слёзы текли по щекам — горячие, настоящие. Стыдные.
Я ведь держалась. Была камнем. Но вот — трещина.
Он подошёл ближе.
— Ты что-то оставила в той квартире, Лисёнок? — Его пальцы коснулись моего подбородка, заставив посмотреть в глаза. — Что-то ценное?
Я выдохнула — с надрывом. С болью. И прошептала:
— Там осталось всё, Егор.
Он не отступил.
— А конкретнее?
— Свобода. Жизнь. — Я нашла бабушку. Я нашла тишину. Простые вещи: суп на плите. Смех. Солнце через шторы. Утро без страха. — А ты… ты опять всё отнимаешь.
Губы дрогнули. Он будто бы хотел что-то сказать. Но сдержался.
— Ты была моей, Лисёнок. С самого начала. С того дня, когда ты ещё в платье с мишками пыталась накричать на меня за раздавленного жука.
— Я не твоя.
— Ты — моя. И я пришёл забрать своё.
Он отвернулся.
— Тебе подготовили комнату. Спальню напротив моей.
Я обернулась — медленно, всё ещё дрожа от слёз и злости:
— А если я сбегу?
Он усмехнулся. Его голос был леденящим:
— Тогда я верну тебя. И привяжу к кровати. Шёлком — чтобы не оставлять следов. Ты же знаешь: я всегда умею быть мягким.
Глава 4. Узница
Я сидела на краю кровати, скрестив руки на груди, будто могла ими защититься от реальности.
Комната была роскошной.
Тёмное дерево, приглушённый свет. Стены обиты тканью, потолок высокий, почти как в музее.
Но для меня это был просто... золотой мешок.
Я не спала. Не ела. Не дышала.
С того момента, как переступила порог этого дома, каждая клетка тела звенела тревогой.
Как тогда. В детстве.
Отец.
Тирания, контроль, приказы.
Каждое утро — как проверка на выживание.
Каждое движение — за чужой счёт.
И рядом — он. Егор.
Всегда в тени.
Всегда с тем странным, пугающим вниманием, от которого хотелось сжаться и исчезнуть.
Он никогда не был просто мальчиком.
Он был угрозой в теле подростка.
Слишком спокойный. Слишком молчаливый. Слишком… внимательный.
Когда я заплакала на школьном дворе — он вытер мне слёзы.
А на следующий день избил одноклассника, что это видел.
"Не смотри на неё", — сказал он каких-то четыре слова.
Вся школа начала обходить меня стороной.
Я стала чумной.
Проклятой.
Я встала. Подошла к окну.
Снаружи была ночь. Чёрная, безмолвная. Густая, как безысходность.
Я уткнулась лбом в холодное стекло.
Бабушка… прости меня. Я хотела нас спасти. Я верила, что мы сможем жить нормально. Хоть немного. Хоть год… Я не знала, что даже этого мне не позволят.
— Ты всё ещё думаешь, как сбежать?
Я вздрогнула.
Он стоял у двери. Как всегда — беззвучно. Его тень падала на пол, вытягивалась до моих ног.