— Блять… — Егор сорвал с себя перчатки и снова подошёл к кровати. Резко.
Пальцы дрожали, когда коснулся её руки.
— Ты слышишь меня, Лисёнок? Если ты сейчас умрёшь… я сожгу всё. Всех. Этот город. Себя. Тебя. До пепла.
Он сидел у кровати, сжав её ладонь обеими руками, будто мог передать ей своё дыхание, своё бешеное, проклятое сердце.
Молчал.
Но в этой тишине было больше боли, чем в любом крике.
Где-то позади врач сделал шаг, но тут же замер. Что-то в атмосфере не позволило ему нарушить этот момент.
Писк аппарата продолжался.
Окно дрожало от дождя.
И тогда — почти незаметно...
Пальцы Алисы.
Слегка. Совсем чуть-чуть.
Дёрнулись.
Настолько слабо, что можно было бы решить — показалось.
Но Егор замер.
Медленно поднял взгляд.
— …Лисёнок?..
Он наклонился ближе.
— Ещё раз. Сожми. Сожми, чёрт возьми, если ты здесь…
И — движение.
Пальцы дрогнули снова.
На долю секунды.
Егор зажмурился. Не верил. Не смел верить.
А потом резко выдохнул — и рассмеялся. Безумно. Глухо. На грани срыва.
— Ты маленькая сука… ты не сдохла, — прошептал он, и в голосе его было всё: и любовь, и ярость, и спасение, которого он ждал, словно пули в лоб.
Он прижался губами к её руке.
А потом — резко обернулся к врачу:
— Если она умрёт теперь — умрёшь ты.
Пауза. Писк.
А из-под ресниц Алисы — одна, крошечная, почти невидимая слеза.
Эпилог
Сначала — пустота. Липкая, вязкая тишина.
А потом — звук. Ритмичный. Монотонный. Словно метроном в чьей-то больной голове.
Я знала этот писк.
Слышала его там… на грани. Когда ещё не знала — живу или просто умираю медленно.
Я попыталась пошевелиться.
И не смогла.
Что-то хрустнуло внутри — слабое эхо боли в рёбрах. Но настоящая боль пришла позже.
Когда я дёрнула рукой — и услышала звук цепи.
Цепь.
Железо. Настоящее. Холодное. Впившееся в кожу.
Запястья. Щиколотки. Прикована.
Мир начал медленно вращаться. В горле встал ком.
Я попыталась оттолкнуться, встать, хоть как-то… но тело не слушалось. Всё было тяжёлым, как в кошмаре, от которого не проснуться.
А потом — его голос.
— Очнулась.
Я знала, что он здесь. Знала даже раньше, чем открыла глаза.
Егор.
Он стоял у окна, спокойный, как будто ничего не произошло. Как будто он не держит меня в клетке. Как будто не я чуть не умерла из-за него.
Он повернулся ко мне, улыбнулся краем губ. Словно я просто заснула ненадолго.
— Ты упрямая, Лисёнок, — сказал он, подходя ближе. — Такая всегда была. Даже смерть не смогла тебя утащить.
Я молчала. Смотрела в потолок.
Слёзы не шли. Уже даже не было сил на слёзы. Лишь устало задёргала руками.
— Не пытайся вырываться. Цепи крепкие. Так что сбежать точно не получится.
Он достал ложку и пластиковую тарелку. Остудил, перемешал. Протянул к моим губам.
— Ты будешь есть. Пить. Спать. И слушаться.
Я отвернулась. И он — взял меня за подбородок. Мягко, но с таким хищным спокойствием, что стало страшнее, чем от любой ярости.
Я открыла рот. Проглотила. Была бы сила — выплюнула. Но не было ни сил, ни достоинства. Только чёртовы цепи.
Он продолжал кормить меня, как ребёнка. Как куклу.
— Я подумал… — вдруг сказал он. Тихо, лениво, будто размышлял о погоде. — Может, нам стоит завести ребёнка.
Я замерла.
Он продолжал, спокойно:
— Тебе же будет не так скучно. А мне — спокойнее. Ты станешь мягче, Лисёнок. Материнство, говорят, облагораживает.
Я попыталась пошевелиться — и снова звякнули цепи. Сердце в груди сжалось, как маленькая птица в кулаке.
— Не бойся, — наклонился он ближе, тёплое дыхание коснулось шеи. — Не сейчас. Сначала ты поправишься. А потом… будет чем заняться.
Его губы прижались к моему виску, а я сжалась от отвращения. Попыталась дёрнуться. Бесполезно.
— Беги, — прошептал он мне в самое ухо. — Хоть мысленно. Всё равно не выпущу.
Он ушёл.
А я осталась.
Одна.
В стерильной белой камере, как мертвец, забытый в морге.
И только железо напоминало, что я ещё жива.
Жива — в его тюрьме.
В теле, которое больше не моё.
В жизни, которая не имеет выхода.
Я не закричала. Даже не заплакала.
Я просто лежала.
И молчала.
И где-то глубоко, очень глубоко, тлела последняя искра.
༺♥༻❀༺♥༻
Послесловие
Спасибо, дорогой читатель, что был со мной — до самой последней страницы. Для меня, как для начинающего автора, это огромное счастье — быть прочитанной.