Но что об этом говорить! Люди неисправимы. Их слепота неисцелима, доверчивость безгранична, простодушие смехотворно. И то ведь, задумался бы этот несчастный Архипов хоть о том, что Инга, в потворстве которой он ссылается на ее гордую, властную красоту, когда-нибудь, если выживет, постареет, сморщится, подурнеет, — и что тогда ее гордыня, могущество, изобретательность, ловкость? на что она, сделавшись погромыхивающим костями мешком, будет годиться? Но Архипов в будущее не всматривается, он живет текущей минутой, ему лишь бы вывернуться, сберечься, а что жена будет смеяться над ним при этом или даже отпускать ему затрещины, это дело уже как бы второе, если не десятое. Подумаешь, пихнет иной раз, невелика беда. К тому же вожделение… Вожделеет Архипов, влечет его к Инге, к ее прелестям, забирает мечта присосаться навсегда, прилепиться.
Вошли в домик. От озера, которого достигли на рассвете, вела к домику узкая, петляющая в разрастающейся весенней траве тропинка. Инга так устала, что тут же легла на грязный матрас, укрылась другим, не более чистым, и, закрыв глаза, мгновенно провалилась в сон. Муж не прочь был последовать примеру жены, но в доме было холодно, и он ответственно занялся печью. Возле нее валялись нарубленные предшественниками поленья. Разводя огонь, Архипов что-то смутное и завистливое думал о них, неизвестных ему, но безусловно разумных и красивых, если воображать; им-то не было нужды скрываться, они приходили сюда поохотиться, весело провести время, посидеть за доброй чаркой, болтая о пустяках. Люди, которым незачем скрываться, все сплошь разумны и красивы. Дом наполнился дымом. Архипов сидел возле печи и с грустным видом потирал слезящиеся глаза. Но скоро стало тепло, и он немного повеселел.
Внутренность избы, отметил Архипов, совершенно не изменилась со времени его последнего, уже довольно давнего, посещения — те же металлические кровати, деревянный стол, лавки, та же грязь, те же низенькие мутные оконца, в которые с трудом пробивается дневной свет. Не вспомнить, чем он тогда здесь занимался, а вот нынче сидит у печи и размышляет, почему не смотрит на жену. Почему-то избегает. И вдруг относительная легкость, с какой удался его побег, показалась ему насмешкой. Лучше бы его пристрелили! Выходит дело, сбежал он лишь для того, чтобы тут же окунуться в беспросветность, на которую собственным безрассудством обрекла себя Инга. А зачем ему это? Разве недостаточно ему своих хлопот и тягот?
Она спала, подложив под щеку кулачок, и была во сне беззащитна. Архипов знал об этом, хотя не смотрел на жену. А когда посмотрел, его сердце тронула нежность.
В доме были другие кровати, свободные, было их хоть отбавляй для данного случая, но Архипов, словно в чем-то упорствуя, осторожно, стараясь не разбудить жену, лег рядом с ней. Она вздохнула во сне, поворочалась, а затем прильнула к мужу и обняла его.
Когда Архипов проснулся и открыл глаза, он увидел, что лежащая рядом на боку жена подпирает рукой голову и смотрит на него насмешливо и умильно, с каким-то легким ехидством.
— Проголодалась… — сказала она, улыбаясь.
Архипов ответил с притворным неудовольствием:
— Ну, вскипятила бы чай.
— Это что еще такое? Детский лепет? Или дразнишь? Посмотри, огонь-то в печи угас. Я, знаешь, не умею обращаться с этими деревенскими печками. Трудновато… Хотя, не спорю, с милым и в шалаше рай.
Архипов сходил с чайником на озеро за водой, снова затопил печь и поставил чайник на плиту.
— Ты убила человека, а хочешь, чтобы я возился с тобой как с какой-нибудь кисейной барышней, — сказал он с задумчивой простотой, как если бы ничего дурного не имел на уме и только внушал жене, что ей пора повзрослеть. — Привыкай к трудностям.
Инга пропустила его нравоучение мимо ушей.
— Что будем делать? Я обещала Маслову добыть деньги.
— Это важно для нас, а не для Маслова. Ему как раз безразлично…
— Согласна. Я и говорю не столько о Маслове, сколько о нас. И раз ты мужчина, а значит добытчик, тебе и доставать.
— Я не знаю, где достать деньги, — возразил Архипов. — Нет у меня богатых родственников или друзей. Рассчитывать не на кого.
— Ограбим какой-нибудь банк, — придумала на ходу или высказала уже какое-то время имевшуюся у нее задумку Инга.