Высокий и низенький из кожи вон лезли. Понимали, что действительность не вполне соответствует их представлению о ней, и вертелись, как заводные, подавляя естественное смущение. Мысленно перерабатывали свое впечатление в законченную историю, радуясь от всей души, ибо видели, что получается нечто вполне готовое к широкому распространению, к тому, что уже на нашей памяти стали называть тиражированием, то есть невесть где и для чего позаимствованным термином. Большому кораблю — большое плавание, говорил низенький, стараясь вытолкнуть высокого вперед, на некую авансцену, а самому остаться скромным, но, конечно же, незаменимым винтиком в гигантской машине устной литературы. Собственно говоря, высокий и сам суматошно работал локтями, пробиваясь в указанный жанр и между делом подумывая о задачах более существенного рода, а низенький просто приспосабливался. В общем, выкручивались как могли. Время шло. Убедившись, что их никто не преследует, Архиповы перешли на шаг, а в парке, где отдыхали перед ограблением, замерли, заскучали. Та же лужайка, ими же примятая трава. Что-то звериное чуялось в этой примятости. Стойбище! Лежбище! Ночевка мрачных хищников, затем отправившихся на охоту. Небо над головой, однако неба не видать, словно это пресловутая пещера, откуда никому, кроме редких везунчиков, не подняться ввысь. Пересчитали отнятые у кассирши деньги, и оказалось их до смешного мало. Незадачливые налетчики переглянулись, сплетаясь в едином мнении, что происшествие в молочном магазине назвать ограблением можно лишь с большой натяжкой. Инга пришла в неистовство.
— Паскудство, срамота, никуда не годится! — воскликнула она. — Этак мы скоро протянем ноги! Курам на смех! Мы же убийцы, а загниваем… Какой-то молочный магазин… Сказать кому… не поверят!.. Убогий магазин не сумели взять!
— Но этот свист… кто мог предвидеть?.. — попытался урезонить ее муж.
— Соловей-разбойник?
— Просто не сложилось… как говорится, нашла коса на камень…
— Раз уж мы в городе, давай попробуем еще, — предложила Инга.
— Так нельзя.
— Мы уже далеко зашли, нам можно.
— Нужно хорошенько подготовиться, а не действовать с бухты-барахты.
— А то мы не готовились! — опять забушевала женщина. — И что вышло? Нет уж, давай кого-нибудь ограбим. Скажем, какой-нибудь прохожий… Подскакиваем, окружаем, заходим с разных сторон, берем под белы ручки. Улыбаемся лукаво, с мнимой приветливостью. Можно огреть, и пусть он валяется у нас в ногах, умоляя о пощаде, а мы разживемся. И развлечемся немного. Знаешь, раз уж мы поубивали кое-кого, то, согласись, выходит так, что скучно без продолжения и добавки, довольно-таки муторно — не правда ли? — я бы даже сказала, невозможно жить, не видя потенциальных жертв… А в практическом смысле просто-напросто не годится возвращаться в лес с пустыми руками. Нужно как-то приспосабливаться, выкручиваться, а не разевать варежку и ловить ворон. Энергия нужна, мощь, продвижение вперед, прогресс какой-то… Вон, смотри, плетется кто-то…
Между деревьями показался медленно бредущий по аллее московский журналист Якушкин.