Но мысли мужа приняли совсем не то направление, на котором настаивала жена. Он уже не думал о неудаче их предприятия, забыл о молочном магазине, оцепеневшей кассирше, свистящем милиционере. Его поразило не само появление Якушкина в эту печальную и абсурдную минуту, когда поражение искало шанса отыграться на каких-то иных жертвах, а некое мистическое соединение с Бурцевым, которое заключал в себе, хотел он того или нет, этот словно из-под земли выросший журналист. Он не случайно здесь, мелькнуло в воспаленной голове Архипова, это не может быть случайностью, это предопределено свыше. Полнее и тоньше свою идею, объяснявшую смысл неожиданного возникновения Якушкина, он не сумел бы выразить, но она завладела всем его существом, и действовать ему теперь было нужно в безоговорочном подчинении ей.
— Я поговорю с ним, а ты сиди и жди здесь, не вздумай идти за мной, — сказал он жене, бросив на нее властный взгляд.
Но Инга увязалась за ним, и Архипов не стал спорить.
— Вы меня вряд ли помните, — возбужденно заговорил он, подбежав к Якушкину. Тот вздрогнул, однако Архипов сообразил, это не испуг и смущаться этим нечего, как не за что и извиняться, внезапно прервана мечтательность, рассеянность — вот и вся причина некоторого трепета, любой на месте Якушкина вздрогнул бы от такой неожиданности. — Я Архипов, — продолжал он, — тот самый, который рванул из лагеря. Сбежал, чтоб вам было понятнее…
— Он все прекрасно понимает! — крикнула Инга. — Так что ты не мнись, а сразу бери быка за рога, с места в карьер бери!
Мужчины, повернув головы, вопросительно посмотрели на нее.
— Поп… и так далее… — бормотал Якушкин. — Мы встречались там с вами… Да, насчет попа… поп погиб… Ну, я видел вас… То есть я стоял в толпе, когда вы приходили осмотреться и побеседовать. Вы знаете Бурцева? Есть такой осужденный… Я понимаю, вы не могли всех запомнить, но, может быть, вы все-таки обратили внимание на Бурцева… Он скорбный и способен вызвать сочувствие. Вы же сочувствуете заключенным, я знаю, вы для того и приехали, чтобы помочь нам! Так вы вспомнили Бурцева? Выслушайте меня! Это очень важно и для меня, и для Бурцева… и для моей жены, — закончил Архипов, теперь уже лишь мельком взглянув на насупившуюся Ингу.
Он говорил как бреду. Этот бред, как и мрачное, все усугублявшееся, словно уплывавшее в кромешный мрак выражение лица Инги, говорили о непоправимой близости супругов к помешательству, но чем сильнее единило оно его с женой, тем крепче соблазняла Архипова странная, невесть как и для чего возникшая, в основе своей пустая мысль отделаться от нее и решительно заняться спасением Бурцева. Якушкин, оправившись от первого изумления и страха, развел руками: он не узнает Архипова, не помнит Бурцева, не понимает, чего от него хотят, он в недоумении.
Архипов, внезапно потерявший нить своих желаний, теперь тоже ослабел по части понимания и, соответственно, готов был разделить с журналистом его недоумение.
— Передайте ему привет! Бурцеву-то! — воскликнул он. — Скажите, что у меня все хорошо и что я буду ждать его.
— И только? — подал наконец голос журналист.
— Ну да… а что еще может быть?
— Хорошо, — кивнул Якушкин, — я передам. Хотя не уверен. Передать-то передам, а вот в реальности происходящего не уверен. Смотрю я на вас, мои дорогие, и думаю, в своем ли вы уме. Вы не обижайтесь, да и какие могут быть обиды, если я только для виду говорю с вами и о вас, думаю же исключительно о себе одном. Сам-то я не спятил ли ненароком? Такое вот направление приняли мои мысли, и больше ничего, а язвить, оскорблять кого-нибудь… что вы!.. ничего подобного и в помине нет…
Архипов посмотрел на жену, нетерпеливо переминавшуюся с ноги на ногу, понял, что просто так она от журналиста не отвяжется, зачем-то сжал в кармане куртки рукоятку газового пистолета и смущенно попросил:
— Дайте нам денег. Мы с женой на мели.
— У меня нет лишних денег, — ответил журналист сухо. — И вообще, если даже у меня есть деньги, так лишь на то, чтобы я мог прожить.
Инга вскипела:
— А нам не надо прожить?!
— У меня совсем нет лишних денег, — сурово произнес Якушкин. — Да нет же, я уже почти не сомневаюсь, что все это — сцена, достойная сумасшедшего дома.
— Стреляй! — повелительно крикнула жена мужу.