— А вы слышали выстрел, Валентина Ивановна? — продолжал майор. — Наш человек подстрелил преступника, вооруженного, заметьте, преступника…
— Где вы были, когда гремело? — выпучился прокурор на депутата.
— Не важно, где Валентина Ивановна была, — отмахнулся майор, — важно, чтобы она хорошенько все теперь усвоила, а дело в том, что этот человек, вот этот самый Валерий Петрович, провел преступника на переговоры, тем самым содействуя готовившемуся побегу Дугина.
— Что? Что? — вскрикнул Филиппов.
Майор подвел итог:
— Невольно напрашивается вывод, что Валерий Петрович вступил на преступный путь.
— Этого не может быть, — вымолвила Валентина Ивановна.
— Это ясно как Божий день! — крикнул прокурор.
— Степень вины Валерия Петровича установит следствие, — заметил подполковник и провел в воздухе указательным пальцем, подчеркивая резонность своих слов.
Майор Сидоров с приятной улыбкой осведомился:
— А почему же, Валентина Ивановна, вы считаете, что этого не может быть?
Женщина пожала плечами:
— Просто так… У него цель… Другая… Близкая к моей…
— Этот человек, которого я, как вы утверждаете, привел и протащил на переговоры, — проговорил Филиппов высокомерно, — назвался местным журналистом, и я не видел причин не поверить ему. Если уж на то пошло, то проверить его должны были именно вы.
Прокурор крикнул громовым голосом:
— Вы арестованы!
— Сейчас вызову солдат, — засуетился майор. — Вас, Валерий Петрович, надо задержать. До полного выяснения обстоятельств дела. Уж не обессудьте, и, как говорится, лиха беда начало, а там посмотрим…
— Или вот еще Ленин извещал, что казнить нельзя помиловать!.. — вдруг влез, и с некоторой истеричностью, Якушкин.
Все, даже Филиппов, посмотрели на него с удивлением.
— То есть вы и сами, наверное, понимаете, что у нас нет другого выхода, — продолжал угнетать майор Филиппова своими разъяснениями, — очень уж подозрительной и сомнительной выглядит ваша роль, да, именно роль, если можно так выразиться… Вам чаю, дорогая? — отнесся он вдруг к Валентине Ивановне.
— Не откажусь, — отозвалась она, а майор тем временем принялся пожирать глазами ее великолепные ноги. Валентина Ивановна, поудобнее располагаясь в кресле, поместила их одну на другой.
Начальник лагеря, оторвавшись, наконец, от приятных созерцаний, подошел к двери, открыл ее и крикнул толпившимся в коридоре офицерам:
— Чай на всех в мой кабинет! Депутатке с пирожным! И конвой для Филиппова, мы отправляем его в следственный изолятор!
Филиппов упал на стул и, несколько мгновений высидев с закрытым руками лицом, простонал:
— Вы совершаете большую ошибку!
После паузы, после глубокого посвящения в тишину, свято хранимую: засвидетельствовавшие внезапную картину горя люди опешили, — смягчившийся и даже раскисший майор, склонившись над ущемленным человеком, горячо увещевал:
— Ну, не надо так, дорогой мой, войдите же в наше положение, учтите разные нюансы, подробности, может быть щекотливые… Вы ведь не пещерный человек, как эти, — он мотнул головой в сторону раскинувшегося за стенами его кабинета лагеря, — я академическое что-то примечаю в ваших повадках, книжное, на интеллигентскую ногу поставленное, так что должны понимать. Неужели вы думаете, что мы однозначны, бесчувственны, дики, как варвары, и с легким сердцем отторгаем вас от нашей компании, изолируем от общества? Если ваша невиновность подтвердиться… а можно ли сомневаться в положительном результате?.. мы примем вас назад с распростертыми объятиями, и, не исключено, совсем не исключено, что любезная наша Валентина Ивановна… вон она, взгляните, сколько изумления и скорби!.. так она, может быть, все равно что в материнское лоно, да, примерно так… А пока мы удивляемся, в недоумении разводим руками и спрашиваем друг друга: как? почему? Бог вам судья, если вы подозреваете какой-то гнусный факт лицемерия с нашей стороны, что-то фарисейское… Мы вам прямо говорим: не следовало приводить с собой вооруженного преступника. Вы же умный человек, Валерий Петрович, и вдруг такая оплошность, такая безрассудная выходка!
Принесли чай, и Валентина Ивановна, вытянув губы трубочкой, нежно запустила в пирожное зубки и откусила кусочек, глядя при этом на Филиппова с какой-то туманной заинтересованностью.
— Расскажите мне подробно обо всем, — попросила она. — Что там, по сути дела, случилось?
— Докладываю, — повернулся к ней и отошел от Филиппова майор. — Случилось так, душа моя Валентина Ивановна, что наш Валерий Петрович, словно в чудовищном сне, привел на запланированную встречу с осужденными вооруженного преступника, а тот попытался освободить заводилу бунта и отъявленного негодяя Дугина. Разумеется, из этого ничего не вышло. Наш человек застрелил ихнего, подосланного с воли, и будет за это поощрен надлежащим образом. А если бы не его сноровка, страшно и подумать, чем все могло бы обернуться. Учите еще, что у Дугина оказался нож. Вы представляете, милая? Сам подполковник Крыпаев рисковал жизнью!