Что делать? Возвращаться с пустыми руками? Ну уж нет, против такого малодушия бунтовала вся Вовкина натура, подогреваемая раздражением собственника, на чью вещь позарился кто-то посторонний. Раз опала техномага вызвана королевским указом, так пускай сам король его и отменяет! Но как донести до Его величества мысль о его неправоте? По крайней мере, для этого сначала следовало встретиться с монархом, переговорить, убедить его в своей непричастности к промашке князя Ёнига. А как это сделать, когда лакеям и привратникам с самого верха спущен приказ гнать в шею? Брать дворец штурмом? Не выйдет. Развалить по кирпичику - с помощью жезла это запросто, но с кем потом прикажете договариваться? Из-под обломков тушку собеседника откапывать? Ни разу не вариант. А тупо пробиваться сквозь плотные ряды королевских гвардейцев, и при этом обойтись без фатальных разрушений... Для подобного штурма наличествующих сил у Его милости барона Залесского, Иссурийского, Западного и теперь уже Лецкого явно не доставало. И тогда, не мудрствуя лукаво, Володя решил повторить недавний опыт: выкрасть короля и побеседовать с ним с глазу на глаз, не опасаясь навязчивого вмешательства в разговор рьяных охранников. Оставалось только дождаться королевской загородной прогулки.
Королевская аллея недаром называлась королевской: прямая как стрела, она упиралась в Золотые ворота города и так же, без единого изгиба, вела дальше, прямиком к дворцовой площади. А аллеей её назвали из-за росших по обочинам рядов аккуратно подстриженных деревьев, дающих столь желанную тень в летнюю жару. Свежести знойному воздуху добавляла текущая вода - параллельно дороге пролегал широкий канал, где меж закованных в камень берегов нёсся неистовый, чуть мутноватый поток. Над Ровунной не так давно прошли дожди, и неторопливо стекающие с высот ручейки вскладчину наполнили рукотворное русло почти до самых краёв. На королевской аллее нельзя было встретить бредущего простолюдина или повозку селянина. Да что там, даже баронам этот путь был заказан. Только лица графского или княжеского достоинства имели привилегию проезда по королевской аллее. Единственной возможностью для мелкопоместных дворян прокатиться здесь, было оказаться в числе приглашенных на прогулку Его величества. Понятно, что такая честь выпадала далеко не каждому и воспринималась как величайшая награда.
Вот потому вертелся на кожаном сидении восторженный юный баронет, потому и глазел жадно по сторонам, стараясь запомнить всё до мелочей, несмотря на поминутные одёргивания: "Ведите себя пристойно, сын мой, не позорьте вашего отца!" Ведь оказаться в свите монарха, пусть и в задних рядах, это ли не счастье для молодого дворянина? Юноша уже представлял как вечером, на балу у баронессы Фроры он будет важно рассказывать о том, что собственными глазами видел чету их величеств (вот как тебя, рукой подать), обоих министров, прелестных фрейлин, блестящих придворных кавалеров, одного их которых он чуть даже не вызвал на дуэль! (Вообще-то тот обозвал юношу щенком и пообещал уши открутить, но не упоминать же об этом конфузе, правильно?) А как будет завидовать молодой маркиз Ниллет! Он кичился личным знакомством с главным королевским Конюшенным, приезжавшим год назад в их родовое имение для покупки жеребца, о чём не уставал напоминать всем слушателям. У юноши аж дух захватило от мысли, что ему наконец-то удастся утереть нос гонористому сопернику!
Лишь одного не хватало юнцу для полного счастья: ему хотелось, чтобы размеренный ход королевской прогулки был нарушен каким-нибудь забавным происшествием, казусом, о котором он бы мог поведать слушателям с нарочитой небрежностью непосредственного свидетеля. И вдруг мечты молодого баронета осуществились: впереди, возле первой трети кавалькады, из кроны дерева с правой стороны аллеи взметнулась ввысь нечто непонятное, чёрное и бесформенное. Оно на миг замерло в воздухе, а потом прянуло вниз, прямо на коляски и тут же вновь взвилось выше деревьев. Но уже не одно, а с добычей. Судя по мелькнувшим атласным штанам, белым шелковым чулкам до колен и чёрным башмакам с крупными золочёными пряжками, схваченным был мужчина.
Бровки юноши оказались на середине лба, а рот пробрёл форму правильной окружности, хоть циркулем проверяй. Но когда он увидел, как натянулась кажущаяся отсюда тонкой ниточкой верёвка, и повлекла это нечто над деревьями за канал, а там и дальше в поля, то брови окончательно скрылись под аккуратной чёлкой молодого дворянчика.