Я прикинул на глаз направление ветра, его силу... А что, может и получиться. Молодец Лёха, соображает!
- А давай! - говорю ему - Ветер нас туда доставит, он же и убраться оттуда нам поможет. Сделав дело, мы просто поднимемся повыше и, подхваченные воздушными массами, поплывём над лесом словно облако.
Не меньше часа мы потратили на предварительное маневрирование, пока не нашли то место, где бы ветер дул от нас точнёхонько в сторону возвышающейся над лесом тёмно-зелёной громадины Черного Дуба. И понеслось: разгон до свиста в ушах и серьёзных опасений за целость колёс, прыжок и постепенно замедляющийся полёт, со временем перешедший в неспешное скольжение на высоте ста, а может и более, метров. Наше появление на низкой, словно стриженый футбольный газон, траве вокруг самого центра Священной рощи эльфы откровенно прошляпили. В принципе, ничего удивительного в том не было, ведь стражи границ и следопыты зорко следят за нарушителями наземных рубежей, а вот воздушные как-то выпадают из их поля зрения.
Но не долго мы оставались незамеченными: во-первых, праздношатающихся и медитирующих около Священной рощи всегда было в избытке, а во-вторых, при прохождении через защитный купол над лесом серебряный корпус Блохи нарушил поддерживающие плетения. И купол схлопнулся будто мыльный пузырь. Получилось, что мы как в дверь постучались. Ногой. С размаха. Так что не успел я как следует оглядеться по сторонам, как с запада прилетел огнешар. Ну, не совсем огнешар, а так, огнешарик. С теннисный мяч размером. Прилетел, отрикошетил от брони и бабахнул где-то высоко над головою. За ним второй, третий, а потом и парочка ледяных копий ударила в борт, рассыпавшись на блестящие под солнцем осколки. Вот и попробуй, поговори с местными коренными жителями: блин, что драконы, что эльфы - сначала стреляют и только потом спрашивать начинают! Что ж, делать нечего, придётся начинать беседу с понятного ушастым сленга.
Я развернул башню, прицелился и для начала шарахнул воздушным кулаком.
- Мать моя женщина! - потрясённо выдохнул приникший к смотровой щели Лёшка.
Круглая поляна, метров триста в диаметре с древом Жизни в центре, была окаймлённая замкнутым двадцатиметровым кольцом из вечно молодых дубков. Именно что была. Теперь же в кольце дубков образовался тридцатиметровый разрыв, а сами поколотые в щепу деревья, вместе с засевшими за их стволами магами, оказались размётанными по округе. Не ожидая подобного отпора, эльфы сразу притихли. Я выждал две томительные минуты и прокричал в приоткрытый над головой люк:
- Эй, хозяева! Может, теперь побеседуем без членовредительства, нормальным языком? Или мне для этого надо разнести тут всё на клочки-кусочки-щепочки?
Видимо посовещавшись меж собой, ушастые выслали трёх переговорщиков - двух боевых магов по краям и самого Первого советника Её Величества королевы Фалистиль в центре. Маги сосредоточенно держали многослойный защитный купол, полностью уйдя в творимую ими волшбу, а советник выступил в роли дипломата.
- Кто ты и зачем вторгся в Лес Черного Дуба? - начал он монолог с отеческой укоризной в голосе и вселенской печалью во взоре, словно пейсатый раввин из хоральной синагоги. - Если есть у тебя какая-то просьба к детям Леса, то почему ты не пришел открыто, как друг, и не обратился к Стражам, как того требуют традиции? Почему ты вместо этого стал сеять смерть и разрушение, и не где-нибудь, а в самом сердце Леса - в Священной роще, нанеся тем самым несмываемое оскорбление для всех перворождённых?
Не иначе как советник имел при себе амулет ментального подчинения, потому что его голос наполняла такая сила убеждения, что я на какую-то секунду почувствовал себя последним поцем. Мне вдруг до дрожи в коленках захотелось упасть перед ним на четыре точки, ткнуться лбом в пол и возопить: "Ребе, прости шлемазла! Прости и вразуми!" Блин, я даже головой встряхнул, чтобы избавиться от наваждения. Чёрт возьми, как хорошо, что я сидел за серебряной бронёй, изрядно ослабившей направленную на меня волшбу! А если бы я сдуру вылез к нему, как собирался вначале, или хотя бы высунулся из люка до пояса? Да повязали бы на раз, как слепого кутёнка!
Стряхнув с мозгов липкую паутину наважденья, я вдруг почуял подступающую злость. Ну, и ответил, скрежеща зубами. Вежливо по форме, но ультимативно по сути, дескать, стрелять вы сами первыми начали, и нефиг тут перекладывать с больной головы на здоровую. А что до просьб, так есть у меня одно железное требование - вернуть Елену. И чем скорее, тем быстрее, покуда ветер без сучков, иначе обижусь окончательно и тогда полетят клочки по закоулочкам. Советник давай возражать, мол, ты ведь сам обратился с прошением, чтобы Елену излечили от недуга, даже заплатил за это. Я в ответ: так и так, сговаривался я о лечении с Мадариэлем, а не с Чёрным лесом, и платил ему, а не вам, посему будьте так добры, верните девчонку. Советник важно кивнул головой, промолвил - "Чёрный лес тебя услышал и о своём решении сообщит чуть позже", развернулся и ушел, оставив нас с Лёхой одних посреди поляны.