Но и товарищ в кольчуге был не пальцем деланный. Я и глазом не успел моргнуть, как он оказался стоящим ногами на седле, затем оттолкнулся и, с грацией настоящего акробата, перекинулся вслед за мной, на крышу. Я от него скачками, а он за мной бегом, да так ловко. И фиг бы я от него ушел, если б не одно "но". Кирпич соломенная крыша ещё выдержит, а вот четыре пуда живого веса не сможет. Сделал мой преследователь несколько шагов и провалился вниз, вызвав у кур настоящую истерику. Где-то в глубине души я ему даже посочувствовал, ведь навернуться с такой высоты, да ещё в полном снаряжении, когда одна кольчуга килограмм десять к весу добавляет... Другу я б такого точно не пожелал.
Перелетев в прыжке с крыши последний забор, мы с Лёшкой помчались через сады, только пятки засверкали. Минута, другая, и вот последняя яблонька осталась позади, а перед нами раскинулся луг, по которому то там, то здесь длинными языками стелился седой утренний туман. Я даже с шага сбился, когда увидел, насколько он широк, этот луг. Казалось, нам никогда в жизни не достичь тёмной полосы такого неимоверно далёкого леса. Но мы бежали. Бежали изо всех оставшихся сил. Голодные, увечные, уставшие, мы вколачивали голые пятки в покрытую острой стернёй землю, не обращая внимания на расползшиеся в лохмотья портянки, совершенно не защищавшие от болезненных уколов жесткой, что проволока травы. Надсадно, с хрипом вдыхая свежий прохладный воздух, мы неслись вперёд длинными прыжками, стараясь достичь опушки и затеряться под деревьями раньше, чем нас догонит летящая нам вслед погоня. А топот копыт за спиной становился всё громче и громче. Недавно едва слышный, теперь он камнепадом грохотал в ушах, заставляя испуганно ёкать сердце.
Собрав в кулак последние крохи сил, я рванулся вперёд, вкладывая в этот порыв всего себя без остатка. Теперь для меня на всём белом свете существовали только я, только цель, и мой бег к этой цели. Весь окружающий мир сошелся в серо-зелёное пятно вожделенного леса впереди, и тут в моём мозгу возник поистине оглушающий зов Вжики. Это было настолько неожиданно, что я споткнулся и совершил знатный кульбит через голову. Стоило заднице оказаться выше головы, как стремящиеся вверх амулеты левитации сдёрнули с меня повязку вместе со штанами и, соскользнув с ног, скрылись в просветлевшей небесной глубине. А я оказался лежащим на земле, да ещё и стреноженным собственными штанами, поскольку улететь вслед за повязкой им не дали завязанные на щиколотках тесёмки.
- Ага, попался демон! - ухватив за грудки, чья-то мощная левая рука вздёрнула меня на ноги, а правая нанесла сокрушительный удар в ухо. Сознание вспыхнуло и сжалось в точку, а потом и та пропала. Осталось блаженное небытие.
Взгляд со стороны:
В эту ночь взбудораженная ночными событиями деревенька так и не уснула: слишком непривычным для селян оказалось такое количество свалившихся на их головы происшествий. Босоногая ребятня, под разными предлогами увильнувшая от повседневной помощи родителям по хозяйству, собралась у околицы встречать возвращающуюся из погони баронскую дружину. Детвора пожирала глазами взмыленных недавней скачкой коней, их сильных и статных всадников в богатой по сельским меркам одежде, вооруженных грозными копьями, чьи острые наконечники ослепительно сверкали в лучах встающего солнца. Но ещё более жадно малыши глазели на двух связанных пленников, переброшенных поперёк седла. Босые, избитые, с покрытыми начинающей подсыхать кровью лицами, пойманные демоны внушали детям невольный страх и в тоже время восхищение удалью дружины, сумевшей отловить и обезвредить эту нечисть. Без своего обычного гвалта ватага сорванцов бежала за конницей по центральной улице мимо проулков и дворов, из ворот которых повысыпали взрослые, снедаемые любопытством не меньше ребятни.
А навстречу этой ватаге, с противоположного конца деревни стрелой летела другая, оглашая окрестности отчаянно-звонкой многоголосицей:
- Барыня приехала! Сама барыня из Залесья!
Народ с улицы как метлой вымело, позахлопывались ворота подворий, зато каждая щелка в заборе обзавелась любопытным глазом. На людской памяти ещё никто из Залеских баронов не заглядывал в эту стоящую на отшибе владений деревню, и чего ждать от новой барыни, заробевшие селяне не знали. А ну как решит, что здесь живут слишком зажиточно, и каким-нибудь новым налогом обложит? Лучше пусть сперва с ней деревенский староста переговорит, он ведь для того и избран, чтобы пред госпожой за всё "обчество" ответ держать.