Между тем голопятые вестники не солгали - в деревеньку на рысях вошла первая дюжина конных из личной охраны барыни. Чётко выдерживая строй, они подобием живого тарана пронеслись по узкой улочке, готовые стоптать любого, рискнувшего заступить дорогу коляске своей госпожи. Не сильно отстав от авангарда, простучала колёсами по колдобинам открытая карета с баронской короной на дверце, а за ней следом пронеслась вторая дюжина охраны.
Проводив глазами конвой, селяне призадумались. Это же, почитай, три десятка здоровенных мужиков прибавилось к нагрянувшим ещё третьего дня двум десяткам порубежной стражи. Коль взяла бы барыня с собой побольше охраны, так общее количество гостей вполне могло сравняться с численностью взрослых жителей деревеньки. А ведь их всех поить-кормить надобно! И сытно кормить, а то, не приведи богини, обидятся. Или, что того хуже, самовольно начнут шарить по дворам в поисках приварка. Почесав в затылках, повздыхав о тяжкой доле землепашца, хозяева подворий полезли в погреба, не дожидаясь понуканий от старосты.
Тем временем барыня, едва выбравшись из пропылённой коляски, сразу принялась пенять старшому порубежников:
- Больно скуп ты на слова, Палый. Грамотку-то прислал, а написать всё толком не удосужился. А потому сказывай мне толком, каким серебром ты похвалялся, что за пойманные тобой подсылы, и что ты с ними сделал? Иль повесил уже, меня не дожидаясь?
- Нет, госпожа, не повесил ещё покуда. Но ты не тревожься, за палачом дело не станет, сей же час вздёрнем. Я бы их и раньше снарядил греться на солнышке, но те злыдни колдовством чёрным средь ночи избу порушили, а сами в бега подались. Только зря старались, от моих молодцев ещё никто не уходил.
- И где же они?
- Да тут, рядышком. Вон, у крыльца в тенёчке лежат, часа своего дожидаются.
- А ну, покажи-ка мне их!
Барыня, ведомая командиром порубежной стражи, прошла к пленникам. Один из них в беспамятстве лежал на земле, а другой привалился боком к завалинке и, низко склонив голову, что-то бормотал себе под нос. Толи молился, толи костерил своих поимщиков. Но взгляд боярыни почему-то сначала зацепился за первого. Казалось, у него было не лицо, а жуткая, опухшая, сплошь покрытая синяками и ссадинами маска, для пущего страха расписанная разводами из грязи и запёкшейся крови. Барыня невольно вздрогнула и поторопилась отойти ко второму пленнику. Заслышав её шаги, тот поднял голову. Их взгляды встретились.
- Леяна?
- Ляксей, ты ли?! - охнула от неожиданности барыня и, вскинув пальцы к губам, другой рукой медленно указала на лежащего человека. - А это кто с тобой? - едва вымолвила она, насмерть испуганная собственной догадкой.
- Как кто, барин наш. Иль ты не признала? А, ну да, вы ж давненько не виделись, да и загордилась ты, поди, в вольных-то хозяйках пребывая... - в последние слова Алексей вложил изрядную долю сарказма.
- Госпожа, эти злыдни что, тебе знакомы? - нахмурился Палый.
Не удостоив его ответом, Леяна порывисто обернулась к сопровождавшей её охране:
- Лекаря сюда, не медля. - распорядилась она. - И развяжите их сейчас же!
Пока один из охранников распутывал узлы, а другой бегал за лекарем, Палый оттеснил Леяну в сторону и спросил шепотом, со странным напряжением в голосе:
- Кто это, госпожа?
- Ты что, не слышал? Барин это наш. И мой, и, стало быть, твой. Знаешь же, что я в его владениях лишь управляющей поставлена.
- Ничего я не знаю! Не знаю, и знать не хочу. - с горячностью зашептал Палый, с высоты своего роста нависая на хрупкой девушкой. - Ты наша госпожа! Ты, и только ты! Подумай, пока не поздно, может, мне шепнуть палачу, что бы он не мешкал? Вздёрнуть, покуда никто не прознал кто они и что они. А тогда и концы в воду: был господин барон, да весь вышел. Сама посуди, не станет этого барина, тогда никто против тебя и слова сказать не посмеет, будешь ты настоящей хозяйкой в баронстве. А коли кто и разинет свой поганый рот, так я его мигом заткну, слово в том даю!
- Что ты такое говоришь, Палый?! - попятилась Леяна. - Да как только язык твой повернулся советовать мне подобное!