Парис закричал от боли.
– Кто этот человек? – спросил Сура.
Некоторое время Парис продолжал рыдать и жалостно причитать. Окружающие терпеливо ждали, пока он придет в себя, чтобы снова задать вопрос.
– Кто повинен в беременности Юлии Розальбы Каски? – снова повторил Сура. – Ты?
– Не знаю, не знаю! Я уже говорил, что не знаю! Никогда не касался ее, за исключением врачебного осмотра, и никого не видел с ней. Это правда, клянусь в этом.
Сура взглянул на Ливию, та пожала плечами. Они уже не раз слышали эти слова: если бы Парис знал имя любовника Юлии, он бы уже к этому времени не выдержал и сообщил его.
Сура вздохнул: закон не разрешает пытать женщину, а то он бы давно уже знал имя любовника, но Римские религиозные законы особо подчеркивали, что жрица-весталка является священной и неприкосновенной личностью. Доказательства вины должны быть получены другими способами.
– Ты встречался с Юлией Розальбой в доме Сеяна. Не замечал ли каких-то противозаконных действий в нем? – устало спросил Сура, поставив вопрос по-другому, пытаясь найти новый подход.
Парис бросил на него быстрый взгляд, и Сура оживился.
Может быть, сейчас добьются хоть какой-то информации.
Ливия дала знак гладиатору приблизиться. Парис с ужасом смотрел на него, вжавшись в стул.
– Ну, доктор? – проговорил Сура.
Парис закрыл глаза, он так сильно потел, что запах пота бил им в нос. Ему нравилась госпожа Сеяна, такая щедрая к нему, и ему не хотелось причинить ей зло.
Ливня кивнула гладиатору, и тот тут же взял руку Париса.
– Все скажу вам! – закричал врач. Ливия и Сура ждали.
– Госпожа Сеяна спит с одним из своих рабов, – измученно выдавил из себя Парис.
Сура с изумлением взглянул на Ливию, а затем прикрыл глаза рукой – совсем не то, что они ожидали, но если это действительно так, то игнорировать это сообщение никак нельзя.
– Ты так думаешь? – спросил Сура.
– Знаю это, – неохотно произнес Парне. – Она фактически призналась мне в этом.
– Кто этот раб? – продолжал задавать вопросы Сура.
– Ее телохранитель, галл. Его зовут Вериг.
– Чем ты можешь подтвердить это обвинение? – потребовал ответа Сура.
– Опросите рабов из дома Сеяна. Я уверен, они видели больше меня.
Сура скривил губы и дал знак гладиатору отойти.
– Унесите его отсюда, помойте и отправьте домой, – приказал понтифик.
Гладиатор кивнул.
– А ты придешь завтра в полдень на слушание дела. Возможно, понадобятся твои показания.
Как только гладиатор развязал веревки, Парис рухнул ему на руки, и тот вытащил его из комнаты. Когда дверь открылась, стоявшие снаружи стражники отступили, давая им дорогу.
– Еще одно потрясение, – Ливия удивленно заморгала глазами.
– Сексуальными преступлениями занимается гражданский суд. Я сообщу обо всем Марку Антонию, и следующая сессия сената обсудит этот вопрос. Слышал, что сенат будет заседать в зале, рядом с курией, пока не отремонтируют зал ассамблей, – Сура отодвинул стул и поднялся, качая головой: – Хорошо, что Каска покинул страну. Если он не погиб в результате поражения мятежа, то это известие убило бы его точно: обе внучки, одна – опозоренная и беременная весталка, вторая – прелюбодейка раба-варвара, – древний род Каски погряз в грязи.
– Мы по-прежнему не знаем имя любовника Юлии, – напомнила ему Ливня.
– В соответствии с законом в случае беременности жрицы-весталки она привлекается к суду, даже если имя мужчины не выявлено. Факты говорят сами за себя. Если беременна, то нарушила клятву чистоты и невинности. Хотелось привлечь к публичному суду и мужчину, чтобы предотвратить такие несчастья в будущем.
– Смерть Юлии поможет этому, – тихо произнесла Ливия.
Сура сурово взглянул на нее.
– Не надо ей сочувствовать. Она нарушила священную клятву. Вы читали летописи и знаете, как редко такое случалось со времени этрусских царей. И должен вам сказать, что совсем недоволен, что суд будет под моим председательством.
Ливия восприняла это, как обвинение.
– За Юлией хорошо наблюдали, – заметила она.
– Очевидно, недостаточно хорошо – вы разрешали ей регулярно посещать дом, который, как видно из последних показаний, является притоном разврата.
– Что! – Ливия уставилась на понтифика.
– Вы слышали, что сказал врач: сестра Юлии Розальбы состоит в противозаконной любовной связи с рабом, и вы разрешали Юлии посещать ее.
– С единственной целью встречаться с врачом, понтифик!
– Вам нужно было приглашать врача в атрий.
– Вы знаете, что это против правил.
– Но вы же пригласили в атрий двух врачей, когда Юлия упала в обморок.
– Она потеряла сознание и не могла идти, – горячо возразила Ливия, испытывая негодование, что ей приходится защищаться. – И я не считаю себя начальницей тюрьмы. Мои женщины считают за честь оказанное им доверие и с восторгом исполняют свой долг.
– Одна из ваших женщин, очевидно, не испытывала этого восторга, – оборвал ее понтифик.
– Это несправедливо… – начала Ливия.
– Достаточно, Ливия, – закончил Сура, желая прекратить дискуссию. – Ссора между нами не решит спора. Это сделает публичный суд над этой заблудшей весталкой, который состоится завтра.
– А вы займетесь вторым делом, касающимся госпожи Сеяны? – натянуто спросила Ливия, все еще испытывая жгучую боль от его упреков.
Он наклонил голову.
Ливия покинула резиденцию, не произнеся больше ни слова.
Септим уже собирался отправить рабов на поиски Марка по всему городу, как в гостиной появился Кастор и доложил, что центурион Деметр ожидает его в атрии дома Гракхов.
Септим поблагодарил его.
– Проведи его сюда, а затем, пожалуйста, оставь пас одних.
Кастор, поклонившись, вышел, а Септим, подождав, пока за ним не закроется дверь, схватил друга за плечи.
– Ради всех богов, скажи, где ты был? – потребовал он ответа. – Я ищу тебя по всему городу.
– После обеда дежурил, а затем пришел прямо сюда, – ответил Марк.
Септим изучающе посмотрел ему в лицо.
– Мне уже все известно, – тихо произнес Марк. – А как ты узнал об этом?
– Отцу рассказали в сенате – об этом только и говорят. Ему неизвестно, что это за весталка, но когда я услышал, сразу понял.
– Твой отец дома? – поинтересовался Марк. Септим отрицательно покачал головой.
– Хорошо. Мне необходимо воспользоваться его библиотекой, и совсем не хочется, чтобы кто-то заглядывал через плечо.
– Библиотекой? Для чего?
– Ведь до того времени, как он стал сенатором, был адвокатом, не так ли? – нетерпеливо произнес Марк. – У него должны сохраниться копии религиозных законов, которыми будет пользоваться понтифик на суде.
– А разве это поможет тебе?
– Еще не узнаю, пока не прочитаю кодекс. Пошли. Септим провел его в библиотеку, находившуюся в задней части дома, и отступил в сторону, когда Марк стал изучать бирки с надписями на нижних полках.
– Откровенно говоря, удивляюсь, что ты сейчас не атакуешь резиденцию понтифика и не рубишь головы охранникам Юлии, – проговорил Септим.
– Таково было мое первое желание.
– И кто остановил тебя?
– Получил хороший совет от неожиданного источника, – сухо ответил друг, извлекая с полки пергаментный свиток.
– Что это значит?
– Неважно, – отозвался Марк, развернув пергамент, просмотрел его и положил на место.
– Ты советовался с сестрой Юлии? Сегодня она собирала в доме лучших адвокатов. Возможно, ей они что-то посоветовали.
– Нельзя идти туда. Если меня увидят там, то ее тоже могут привлечь к суду, – вероятно, Сура уже установил наблюдение за домом.
– За что ее привлекать к суду? – потребовал ответа Септим. – Марк, что ты задумал?
– Мне здесь и половины не попятно, – пробормотал Марк, не обращая внимания на вопрос друга и пытаясь прочитать еще один пергамент. – Твой отец пишет, как курица лапой.
– Это не его почерк, – пояснил Септим. – Писал раб.
– Не знаешь, где у него лежат религиозные законы? – спросил Марк, приподнимаясь на цыпочки и заглядывая па верхние полки.