Высокий, худощавый, легко двигающийся, несмотря на свои 78 лет, Михаил Нуайме отлично говорит по-русски: еще до первой мировой войны он учился в полтавской семинарии. В свое время он даже писал стихи на русском языке. Писатель горячо любит русскую литературу и русскую культуру вообще. Он очень много сделал для ознакомления арабской интеллигенции с творчеством великих русских писателей и поэтов. Стихи многих русских поэтов он до сих пор помнит наизусть. Пушкин, Лермонтов, Толстой, Достоевский, Белинский, Гончаров, Фет, Никитин — для него не просто хорошо знакомые имена. О каждом из них он говорит с любовью, но по-разному, находя какие-то особые, свои слова, иногда, правда, звучащие несколько архаично. Даже сама русская речь Михаила Нуайме, абсолютно правильная в фонетическом отношении, по своему складу и характеру напоминает язык интеллигентных персонажей пьес Чехова и Горького.
Нуайме считается представителем так называемой сиро-американской школы новоарабской литературы, т. е. принадлежит к той группе писателей, которые долгое время жили в Америке и много сделали для усвоения арабскими литераторами форм и жанров американо-европейской литературы. Но во всем его облике отсутствует даже малейший намек на какую-либо «американизацию». Писатель решительно осуждает такие явления ливанской действительности, как «материальность» и предпринимательская изворотливость, называя их «паскудными» (кажется, то был единственный вульгаризм, употребленный им за все время нашего разговора). Это, конечно, вовсе не означает, что Михаил Нуайме пытается отгородиться от современной жизни своей страны. Достаточно было услышать, какую высокую оценку он дал многим современным арабским писателям, в том числе известному ливанскому поэту Адонису, с каким жаром говорил о роли ливанских просветителей в период Арабского возрождения, с какой теплотой отзывался о ливанских писателях более позднего периода, в частности о Джубране. Думается, что огорчения писателя по поводу присущего многим «средним» ливанцам избытка меркантильности, лишающего их всякой потребности в высоких идеалах, так же как и по поводу «отсутствия гениев» среди современных арабских литераторов, вызваны горячим патриотизмом и желанием возродить древнюю славу и блеск арабской культуры. В связи с этим Нуайме резко критикует «клерикальный догматизм», который, по его мнению, является одним из главных препятствий для развития литературы в таких арабских странах, как, например, Саудовская Аравия.
Михаил Нуайме является противником многого из того, что распространяется в Ливане не в последнюю очередь в результате американского влияния: материалистичности, безыдеальности, духа голого чистогана — словом, всего того, что Эдмон Наим назвал бы «капиталистическими взглядами» и «капиталистическими вкусами». И вполне естественно при этом, что Нуайме, как и другие лучшие представители ливанской интеллигенции, хорошо видит пользу укрепления культурных и прочих связей Ливана с СССР. Писатель живо интересуется современной советской литературой, лично знаком со многими советскими писателями. Как поклонника и знатока русской культуры, его радует возросший в нашей стране за последнее время интерес к старинной архитектуре, древним фрескам и всему богатому духовному наследию русского народа. «Я всегда считал, — говорит Михаил Нуайме, — что после того как революция окончательно утвердится, подавив контрреволюцию и уничтожив всякую возможность для ее возрождения, русский народ обязательно обратится к старой культуре и воспримет из нее все ценное. Ведь для того чтобы дальше заглянуть в будущее, нам надо почаще и получше учиться у собственного прошлого».
В заключение писатель рассказывает нам о своей переписке с некоторыми советскими арабистами. Он знаком со всеми переводами его произведений, изданными в Советском Союзе. Несмотря на возраст, Нуайме продолжает работу: он показал нам свою недавно вышедшую из печати новую пьесу «Иов». Характерно, что в отличие от большинства арабских драматургов, пишущих на разговорном диалекте, Михаил Нуайме в своих пьесах пользуется только литературным языком. Он объясняет это тем, что в основе каждой из его пьес «лежат философские раздумья автора, и в них обычно почти нет ничего бытового или комического».
Встреча с Михаилом Нуайме оставила чувство большого удовлетворения, которое всегда получаешь от общения с талантливым, широко образованным, много знающим и много повидавшим человеком. Кроме того, она помогла нам более скептически оценить дух. «американизма», столь назойливо стремящийся утвердить себя в Ливане. Как мне кажется, он здесь не утвердился. Действительно, если сопоставить усилия, предпринимаемые США для распространения своего влияния в Ливане, и действительные размеры этого влияния, то оснований для подобного скептицизма будет более чем достаточно. В значительной мере это объясняется тем, что ливанцы сохранили самые неприятные воспоминания о пребывании в стране американских войск летом 1958 г. во время гражданской войны, развернувшейся вследствие неудачной попытки тогдашнего президента Шамуна, ориентировавшегося на США, продлить срок своего правления вопреки конституции.
Главным источником идеологического влияния США в Ливане является американский университет в Бейруте, Он основан в 1866 г. на базе глазной клиники и приюта, созданных американским миссионером Блиссом. В настоящее время это своего рода сеттльмент, хорошо охраняемый и изолированный от остального города, занимающий огромную территорию, на которой свободно располагаются свыше 50 зданий факультетов, библиотек, специальных залов, научных центров, жилых помещений. Здесь работают многие ливанские и иностранные ученые. В стенах университета за последние годы осуществлено немало серьезных исследований в области как естественных, так и гуманитарных наук. Однако американский университет примечателен не только и даже не столько этим. Здесь — основной центр подготовки проамерикански настроенных научных и педагогических кадров для всего арабского мира. Кроме того, в самом Ливане американский университет призван рекламировать заботу США об арабах. Он усиленно демонстрируется туристам как достопримечательность Бейрута. В красиво оформленных проспектах скрупулезно перечислено, сколько тысяч долларов затратили на возведение того или иного университетского здания фонд Рокфеллера, нефтяной магнат Гульбенкян или одна из обосновавшихся в Ливане протестантских миссий. Поэтому, когда, ознакомившись с этими проспектами, проходишь в потоке экскурсантов за ворота университета, смотришь с каким-то двойственным чувством на аккуратные спортплощадки, теннисные корты и прочие сооружения. Трудно сказать, где здесь кончается первоклассный научно-учебный центр, а где начинается витрина «американского образа жизни» на Арабском Востоке.
Территория университета связана туннелем, проложенным под бейрутской набережной, с собственным участком приморского пляжа. В любой солнечный день (а таких в Бейруте много) на университетском пляже можно видеть студентов и студенток, главным образом из США и ФРГ, разгуливающих в купальных костюмах. Если это происходит не в купальный сезон, до мая или после сентября (нам довелось подобное зрелище наблюдать в апреле), то обычно вдоль парапета набережной собирается толпа ливанцев, молча за всем наблюдающая. Среди них можно увидеть и хорошо одетую «солидную» публику, которая в иных обстоятельствах, очевидно, не прочь продемонстрировать свое «западничество». Но сейчас эти люди вместе со всеми стоящими у парапета смотрят на резвящихся у моря юнцов сугубо осуждающе.
Ливанцы в общем-то отличаются широтой и терпш jwocTbjo, но совсем не склонны отказываться от собственного лица и забывать, что они — арабы. В частности, ливанцы не скрывали своего сочувствия Сирии, подвергшейся в апреле 1967 г. налету израильской авиации: все напряженно слушали передачи дамасского радио, ливанская армия была приведена в боевую готовность и производила патрулирование всех дорог, правительство Ливана обратилось к правительству Сирии с предложением помощи. Не следует забывать, что именно в Ливане — казалось бы, наиболее «неарабской» из всех арабских стран — издается больше всего литературы по общим для всех арабов проблемам. На юге страны, в частности в Сайде, можно увидеть лозунги в защиту арабского единства и портреты президента ОАР Насера рядом с портретами президента Ливана Хелу. Это особенно примечательно, если учесть, что на юге Ливана преобладают друзы, т. е. мусульманские сектанты, в обычаях, обрядах и быте которых так много своеобразного, что в Ливане многие даже не считают их мусульманами. Во всяком случае, если при любом ливанце назвать друзов мусульманами, то он вас обязательно поправит: «Они не мусульмане, они — друзы!»