О большой приверженности иракцев к старым традициям говорит и такой факт, как сохранение большинством иракских горожан (о сельских жителях нечего и говорить) родо-племенных связей. Часто встречаются иракцы даже с дипломом Багдадского университета или долго учившиеся за границей, которые знают, к какой именно «ашире», т. е. ветви того или иного племени, они принадлежат. Один молодой багдадец, некоторое время обучавшийся в Москве, сообщил нам, что он принадлежит к ашире «джуббури» и пользуется помощью многих сородичей, которым больше повезло в жизни. Аширы обычно объединяются в «кабила» (т. е. племя), но вот уж название своего племени знает не всякий иракец, особенно горожанин, который практически связан лишь с аширой. Любопытно, что кочевники-бедуины, для которых родо-племенная организация еще не потеряла своего социального смысла, сегодня составляют всего несколько процентов населения страны. Для остальных же арабов Драка это — пережиток, но очень устойчивый. Нам рассказывали о том, как ашира может выступить в защиту своего сородича, как ее вмешательство сплошь и рядом питает еще не изжитый обычай кровной мести и как своеобразно влияет подобное положение на общественно-политическую жизнь.
Деление на племена и аширы — одно из важных отличий населения Ирака от египтян, сирийцев и ливанцев, большинство которых либо никогда не принадлежали к племенам, либо давно забыли свою генеалогию, смешавшись с неарабскими по происхождению этническими группами. В Ираке тоже имеются национальные меньшинства: курды, составляющие примерно пятую часть всего населения страны; туркмены, поселенные здесь еще турками в военных целях; армяне, бежавшие от турецких преследований; ассирийцы — потомки древнего населения Месопотамии. Однако отношения этих меньшинств с иракскими арабами оставляют желать лучшего. Со времен английского господства, например, существует напряженность в отношениях между арабами и курдами, арабами и ассирийцами. Национальные конфликты, как и пережитки родо-племенного строя, во многом мешают делу социального прогресса в Ираке.
Несколько мрачное впечатление производят черные покрывала иракских мусульманок — «абайи». Разумеется, далеко не все женщины носят абайю, и на улицах Багдада можно встретить достаточно молодых горожанок в европейских платьях. И все же абайя и хиджаб, встречающийся здесь чаще, чем в Сирии, говорят о нелегкой еще доле иракской женщины в наши дни. Даже многие женщины из интеллигентной среды носят абайю, чтобы не выделяться, не бросать вызова общественному мнению. Наш гид, молодой человек весьма прогрессивных взглядов, рассказывал, что его сестра, студентка математического факультета Багдадского университета, вышла замуж за офицера, учившегося в США и не требовавшего от нее ношения покрывала или хиджаба. Тем не менее она предпочитает носить абайю, потому что так «удобнее и приличнее перед людьми». О такого рода аргументах мы вспоминали, когда видели на улицах иракских городов молодых женщин и девушек в абайях, наброшенных поверх европейских костюмов. Как нам сказали, так поступают интеллигентные мусульманки, принадлежащие к обоим исламским направлениям, распространенным в Ираке: и к шиизму и к суннизму.
Все это не показалось нам удивительным после того, как мы подробнее познакомились с повседневной жизнью Ирака. Все предписания ислама, касающиеся поведения женщин, выполняются здесь гораздо строже, чем во многих других арабских странах, а нарушение этих предписаний влечет за собой немедленную и жестокую кару. Нам рассказывали о том, что и в Багдаде случаются «убийства чести», т. е. убийства из ревности или только по ревнивому подозрению, освященные страшным обычаем прошлых веков. И несмотря на то что после июльской революции 1958 г. подобные преступления стали преследоваться в судебном порядке, случаи такого рода еще далеко не изжиты.
Внешний вид иракцев свидетельствует о сочетании национальных традиций с веяниями сугубо современными. Черные или коричневые халаты, напоминающие египетские галабии, клетчатая куфийя, распространенная здесь не меньше, чем в Сирии, говорят о том, что большинство жителей Ирака, особенно в деревнях, предпочитают носить национальную одежду. Очень многие комбинируют элементы национального и европейского одеяния: например, надевают куфийю или феску при европейском костюме или пиджак поверх длинной до пят рубахи Городское зажиточное население часто одевается только по-европейски.
Многие нравы и обычаи иракских арабов объясняются тем, что значительная часть городского и сельского населения современного Ирака очень многое заимствовала от сьоих непосредственных предков — кочевников и полукочевников, лишь в прошлом веке начавших переходить к оседлому образу жизни и соответствующим занятиям. Возможно, этим можно объяснить и некоторые общепризнанные черты в характере иракцев: резковатость в обращении, постоянную готовность к немедленным и решительным действиям, независимость суждений и нежелание их скрывать, стремление всегда занять ясную и открытую позицию в любом деле. Не всегда демонстрируя обычные на Востоке обходительность и дипломатическую изощренность, они, как правило, искренни и устойчивы в своих симпатиях и антипатиях.
Иракцы, несмотря на то что история их страны насчитывает 6 тысяч лет, являются молодым народом. Особенно много молодежи в городах, которые сами сравнительно молоды: здания, сохранившиеся со времен средних веков, здесь можно буквально пересчитать по пальцам, и так же редки семьи, которые могут похвалиться многовековой традицией городской жизни. Молодежь, кипящая энергией и жаждой знаний, одержимая горячим стремлением к созиданию лучшего будущего, — вот наиболее заметное и ценное качество арабского населения древнего Двуречья.
ГОРОД «ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ»
Багдад — столица Иракской Республики-существует уже более 1200 лет. Стоит только произнести его название, как тотчас на память приходят знаменитые арабские сказки «Тысячи и одной ночи», многие из которых созданы в Багдаде и повествуют о делах, в этом городе происходивших. Основанный вторым аббасидским халифом, Мансуром, недалеко от бывшей сасанидской столицы Ктесифона, город официально был назван Мадинат ас-салям, т. е. «город мира», или «город благоденствия», но за ним так и сохранилось название существовавшего здесь ранее местечка Багдад, что в переводе со среднеперсидского языка означает «данный богом». Он был особенно прославлен пятым правителем из династии Аббасидов, Харуном ар-Рашидом, при котором халифат был в зените славы и могущества, а его столица Багдад — мировым центром ремесел, торговли и искусств, местом встречи посланцев Европы, Африки, Индии и Китая. Народная молва, отразившаяся, в частности, в сказках «Тысячи и одной ночи», рисует Харуна ар-Рашида самым мудрым, гуманным и рассудительным из всех халифов, любившим часто переодеваться в простую одежду и посещать инкогнито кварталы бедняков. Но сказочный образ Харуна ар-Рашида совершенно не соответствует своему историческому прототипу. В действительности этот халиф, коварный и деспотичный, боялся жить в Багдаде и появлялся там обычно для сбора податей и для расправ с непокорными жителями. Его пример показывает, что хорошие репутации, как и плохие, тоже бывают незаслуженными.
В эпоху халифов Багдад был окружен двойным кольцом крепостных стен. С тех пор немало воды утекло в Тигре, и от старого города не осталось и следа. Сегодня Багдад свободно раскинулся на много километров по обоим берегам Тигра. Если пролетать над ним на самолете ночью, то внизу будут видны бесконечные ряды огней, пересекающиеся под прямыми углами. Город занимает территорию, явно превышающую размеры Дамаска или Бейрута. Однако его растянутость в длину и ширину объясняется в первую очередь не количеством жителей (население Багдада примерно равно населению Бейрута), а обилием старых одноэтажных домов, как правило неблагоустроенных и окруженных слепыми, без окон, стенами. Правительство республики не может сразу ликвидировать наследие тяжелого прошлого: пока снесены лишь сарифы, т. е. самые жалкие лачуги из жести и всевозможного хлама.