Однако что, если использовать подобные помехи для того, дабы победить в столь сложной борьбе? Только представь себе: манипулировать своими же чувствами, чтобы забыть невзаимную любовь. Чисто с психологической стороны это звучит как фантастика.
Помнишь, что человеческий мозг работает всего на пять процентов?
А работали бы трюки над собой, если б вместо пятерки было десять?
Тук-тук-тук.
Сердце бешено стучит в груди, будто вот-вот сломает ребра, пройдет сквозь плоть, безжалостно испепелит кожу и вырвется наружу. В ротовой полости суше, чем в Сахаре. В голове стоит гул – нагнетающий, протяженный, сопровождающийся звоном в ушах. От подобного кажется, что поднялось давление в черепной коробке, и глаза того и гляди выпадут из орбит.
Ди никогда не молилась, однако знала множество текстов из Библии. Ее память — компьютерный архив. Благо, результат ее развития был долгой работой довольно умелых учителей. Девушка без каких-либо проблем помнила, как играть Лунную сонату, пускай и не видела пианино еще со школьных лет. Ди помнит, как рассчитать гипотенузу, что такое оксиды и региональная анестезия. Она точь-в-точь помнит текст Ремарка из любимейшей сцены «Жизни взаймы». Но ни одной молитвы в голове. Ее мозг буквально заблокирован.
— Что же делает девушка в столь поздний час? — раздался голос за спиной.
Тело парализовано. Парализованы и внутренние органы — сердце давно остановилось, легкие не сжимаются, кровь прекращает поступать в мозг. Обычный поток времени будто исказился, окаменел, мгновенно превратился в огромную глыбу изо льда.
— Миленькая. Надеюсь, не только личиком.
Ди изо всех зажмурилась. Когда она была ребенком, няня Мари учила ее так избавляться от монстров в темноте. Быстрее просыпаться от кошмаров. Прийти в себя.
— Только не смей орать и визжать. Ненавижу бабские истерики, — раз за разом раздающийся голос у уха оказывался все противнее, тяжелее, мрачнее; а сверкающий нож у горла лишнюю секунду напоминал, что за непослушание будет жестокое наказание.
Девушка прекрасно понимала, что в столь поздний час людей на улице не будет. Во всяком случае адекватных, ведь один из бомжей этого неблагополучного района теперь прижимает ее к ледяной стене с плохими намерениями. Адите кажется, что мужчина, крепко держащий ее руки, на самом деле вовсе не человек. Животное. Проклятое животное, в лапах которого она нечаянно оказалась по воле судьбы.
Адита попыталась сглотнуть, однако из-за давящей на психику кошмарной ситуации чуть не закашляла. Во рту настолько пересохло, что и сглатывать было нечего.
— Прошу, — шепотом, почти неуловимо для человеческого слуха наконец заговорила Ди, — возьмите из моего кошелька все сбережения. Это все, что у меня есть. Только, прошу, не трогайте меня... — к концу голос невольно вздрогнул, из-за чего девушка поспешно замолчала.
У ее уха раздался смешок – издевательский и судьбоносный. В горле застряли слезы и чувство обиды, когда своим хриплым голосом животное произнесло:
— Деточка, эти гроши, по-твоему, должны меня чем-то привлечь? — его мозолистая рука опустилась на бедро. — Я хочу тебя трахнуть, так что завали хлебальник и получай удовольствие.
Из уст ослабевшей Ди вырвалось жалкое: «Прошу», однако девушка не была услышана.
Вселенная никогда не слышит голоса слабых людей. Она следует за зовом сердца храброго.
Люди... мы столь глупые существа. Мы слепо держимся за инстинкты, рвемся к небесам, будучи фальшивыми божествами, ибо Ему подобны. Эту тягу невозможно сломить препятствиями по жизненному пути; душевными ранами; даже переговорами. Эту тягу может остановить животный страх.
Ибо, к огромному сожалению, по всемирному закону подлости всех и до последнего вдоха добивает страх. Абсолютно всех.
И животный страх — то, что сейчас чувствует Адита.
— Вот так, милочка, продолжай молчать, — говорил зверь, а его лапы грубо трогали ее везде, где возможно.
«Истинная действительность — скорее вымысел. Иначе как же объяснить все это дерьмо, что сейчас происходит?»
— Я постараюсь быть с тобой нежен.
«Не доверяй никому. Верь в тексты песен. Звук, как расстегивают молнию на штанах, или же замысловатый прием в электронике? Самообман? Нет, не самообман».
— Будешь хорошей девочкой, и я тебя не убью.
«Запах мочи или же дорогущих духов Нины Ричи?»
Стук сердца в ушах заглушал прочие звуки и чувства — Адита не слышала и не ощущала, что он там делает. Молился? Никак не мог взять прицел? Передумал? Лишь бы передумал.