***
— Черт, Мэтт, да стой же ты!.. — из-за ледяного воздуха в дыхательных путях было неприятно щекотно.
Однако Ди не могла просто взять и остановиться; не могла стоять и смотреть, как силуэт Мэттью исчезает за углом здания. Парень убегал от нее, а она, будто сумасшедшая, стремилась его догнать. Он казался невесомой феей, что снится ночью, утром испаряется, а через час после пробуждения и вовсе стирается из памяти.
Еще с детства Адите присваивали чувство благодарности за любой итог — даже если в нем нет ничего хорошего. Именно говоря «спасибо» тому, кто исчезает из твоей жизни, можешь идти дальше, ибо больше тебя не держит ничто.
И девушка не хотела делать ему больно. Пускай их отношения были совсем не похожи на идеальный роман, однако она, черт возьми, благодарна судьбе за этого человека и уроки, что он ей преподнес. Ее так воспитали. Она чувствовала, что так надо.
Завернув за угол заднего двора здания, Ди увидела опершего о стену Мэтта. Закурив сигарету, он медленно сполз и сел на колени.
— Брюки испачкаешь, — произнесла девушка, однако ее слова не оказались услышаны.
Мэттью молча курил и смотрел вдаль, будто Ди там не было. И это безмолвие давило на уши сильнее любого шума на свете. Непривычно видеть вечно отвлекающего от нагрузки весельчака офисной конторы в столь разбитом состоянии.
— Знаешь, — наконец заговорил Мэтт, — я бы хотел выразить тебе свою благодарность. Ты появилась в довольно сложный период. Лилиан... я был настолько разбит после убийства сестры, что моя жизнь погрузилась в полный мрак, — парень тяжело сглотнул. Недолго помолчав, голубоглазый продолжил. — Не хочу казаться высокомерным, но если б я не видел, что все же существуют люди, которым намного хуже, чем мне, я бы сдался. А твои глаза только это и говорили — твердили, что тебе настолько дурно, что мне даже не снилось, — с его губ сорвался смешок. — Тогда я придумал кое-что: в день, когда окончательно пойму, что стал сильным, приглашу тебя на обед...
В этих словах была отпечатана высокопарность самого обычного человека, мечтающего о чем-то сокровенном, которое долгие годы от него ускользает. Однако в его тоне скрывались нотки убежденности, что это время непременно настанет. Когда-нибудь.
— Я до сих пор даже не знаю, сколько лет было Лилиан, — выдохнула Адита.
— Ей было всего девять, — на лице Мэттью нарисовалась добрая, однако в некотором роде печальная улыбка. — Кто бы мог подумать, что в тот злосчастный день мою сестренку не только похитят, так еще и изнасилуют, бросив труп гнить в лесу... Когда я увидел ее тело... — голос парня задрожал, а глаза покрылись сверхтонкой пленкой слез, — я чуть в обморок не упал. После похорон маму пришлось отправлять по различным психотерапевтам, а отца отговаривать от мести; моя старшая сестра начла резать вены. А я стал шаблонным мальчиком, который успокаивал всех, кроме себя. Тем, кто держал баланс в семье. Вот, думаю, поэтому и начал искать своего рода спасение. Скорее, альтернативу тактично на себя забивать.
— И решил перебить проблемы разнообразием в личной жизни. Знакомо, на самом-то деле.
— Однако я и подумать не мог, что когда-нибудь вступлю в отношения с девушкой, которая в моих глазах играла роль жертвы. Я был убежден, что раз сто переплюну тебя, — продолжил Мэтт, вернувшись к изначальной теме разговора. — Солгу, если скажу, что чувствовал себя отвратительно из-за этого. Вся наша жизнь — чистая стратегия. И для того, чтобы выиграть игру, необходимо как можно долгое время оставаться в выгодном положении. Но для победы над тобой требовались не просто мои планы, а гораздо большее...
«Мне нужны были чувства», — завершила мысль у себя в голове Ди, однако ничего не озвучила.
Девушке не было больно от его слов. Она знала об этих играх Мэттью уже очень давно. Ей плевать на то, что парень в каком-то смысле ее использовал, и она не имела ничего против этого. Наоборот, Адите было легко, почти весело.
Ведь игра была на равных: Ди использовала его тоже и не раз.
— Однако я и подумать не мог, что, когда завершится этот спектакль, внезапно признаю, что влюблен.
«Теперь вопрос: кто кого переиграл?» — нервно вздохнула Адита, но вновь промолчала.
Парень продолжил:
— Направленная на не отвечающего взаимностью человека любовь медленно превращается в ненависть.
Грустные, опустошенные очи Мэтта застыли на девушке. Та еле-еле выдержала взгляд черно-карих глаз. Под его взором становилось настолько тяжело, будто на плечи повалили неведомо массивное бремя.