А потом он понял, что это был вовсе не внутренний голос. С ним заговорил Бог.
Однако тогда он и представить себе не мог, что жестокая борьба за наследство — лишь начало тяжелого жизненного пути.
— Дальше мне ломаться уже некуда, — выдохнул Амадео. — Мне жаль... я...
— Не оправдывайся, — голос парня раздался отстраненно, из-за чего мистер Гарсия почувствовал себя не в своей тарелке. — Я просто предложил. Да и сам был готов к подобному ответу.
Амадео слабо улыбнулся, однако сердце разрывалось на множество кусочков.
— Черт, а это больно — получать отказ от любимого человека, — парень, освободив Гарсию из объятий, томно вздохнул.
«Знаю», — пронеслось у Амадео в голове. Он засунул свою руку в карман брюк и плотно сжал находящийся там пистолет.
***
Стены квартиры в буквальном смысле слова тряслись из-за громко включенного рока. Закинув ногу на ногу, Ди спокойно вздохнула. После душа девушка была более чем расслаблена. Покачивая головой в ритм песне, тонкая рука брюнетки дотянулась до журнального стола, взяв недавно купленную пачку сигарет. Она облегченно улыбнулась: хотя бы на так называемый «день рождения» Лиз оставила ее в покое.
Закурив, Адита с неимоверным наслаждением выдохнула дым и расслабленно закрыла глаза. Она стала курить еще в студенчестве. Вначале это было что-то типа интереса, потом — ежедневным ритуалом, но никак не привычкой: Лиззи, которая часто пилила мозги из-за этого, заставила Ди отказаться от пагубного образа жизни. На свое же удивление никакого желания курить втайне от соседки не возникло.
Внезапный входящий звонок приостановил песню. Ди недовольно сморщила носик. Однако ее лицо отразило еще больше отвращения, когда узнала от кого вызов.
— Мэтт, дорогуша, спасибо за поздравление, иди к черту, — быстро и равнодушно протараторила девушка.
Так и не дав парню что-либо сказать, Адита завершила звонок, швырнув телефон на стол. В комнате вновь зазвучала песня. Докурив сигарету, она встала со стула и подошла к подоконнику. Билеты на ночь джаза до сих пор там валялись. «Нужно не забыть выбросить их до приезда Лиз», — подумала девушка.
Дело обстояло в том, что Адита терпеть не могла подобные заведения из-за огромного количества людей. И Лиззи об этом знала. А Ди устала все время напоминать, что не собирается ни под каким предлогом выходить из зоны комфорта.
Однако запланированный в квартире вечер был нарушен звонком от Себастьяна:
— Я стою перед дверью. Впустишь путника?
***
Художник был радушен — изо всех сил хотел обворожить. Парень ярко, белозубо улыбнулся, бережно покрывая свой тонкой ладонью руку Адиты.
— С днем рождения.
— Спасибо.
— Может, наконец, впустишь меня в дом? — юноше явно было неловко стоять на пороге.
Ди, со скрещенными руками на груди, чуть наклонила голову. Девушка осторожно всматривалась в парня, изучая его плохо поглаженную белую рубаху.
— А я должна?
Себастьян устало выдохнул.
— Скажу прямо: мне звонила Лиззи и потребовала, чтобы сегодня я не оставлял тебя одну.
Адита заметила тонкую предосторожность юношу, стремившегося оправдать свои действия. Устало вздохнув, кареглазая произнесла:
— Раз уж она принимает меня за тупого ребенка, то ты, вроде, говорил, что я умна, верно?
— Лиз о тебе заботится, — запротестовал Себастьян. — Ты должна более уважительно относиться к своей подружке.
— Очень смешно, дружище, — произнесла Ди. — Но, спешу напомнить, что у меня есть голова на плечах, так что можешь уходить. А я смогу о себе позаботиться.
— Я обещал ей, Адита, — решительно произнес юноша. — Но если тебе не хочется, то я уйду, не проблема. Отчитываться и объясняться Лиззи будешь одна.