— Ну и что я должна сделать? — Ди мгновенно же сдалась. — Купить тортик?
— Уже всё куплено, — выдохнула блондинка, пожав плечами. — Все равно от тебя толку мало, поэтому я уже сходила по магазинам и закупились всем, что нужно. Осталось лишь привести дом в порядок и накрыть на стол. Надеюсь, хотя бы на это у тебя мозгов хватит?
— Ты сейчас хочешь медленно свалить на меня свои планы и удрать?
— Нет, Ди. Будь ты хотя бы на процент хозяйственной, то я бы доверила тебе работу, учитывая, что в одиночку сделала практически половину дела. Так что беру тебя в помощники.
— А что, если я откажусь?
Лицо Софи отразило недовольство.
— Тогда можешь валить отсюда прямо сейчас. На халяву кусок торта точно не получишь.
Адита цокнула. Иного пути не было. «Чем раньше начну, тем быстрее закончу», — с этими мыслями девушка сразу же принялась за работу.
***
Секунды наедине с Софи в одном месте деформировались в века. От блондинки исходила испепеляющая Адиту аура, из-за чего последняя старалась себя вести сдержанно и максимально правильно, чтобы кузина соседки была удовлетворена. Однако абсолютно любое движение сопровождалось косым и недовольным взглядом.
Льюис была выжата. Скорее на нее подействовал сегодняшний разговор с Мэттью. Адита никак не была готова к тому, что он наконец отстанет от нее и начнет рассуждать как адекватный человек. Дело не в том, что у девушки были какие-то чувства, ну или возникло что-то типа привязанности. Просто бывший парень настолько ее досаждал, что Ди уже успела выучить наизусть принцип его преследований и яростных попыток восстановить отношения.
Аккуратно нарезая фрукты, мысли Ди невольно переметнулись к Себастьяну. Как он там? После вечеринки в баре, они не пересекались. Проводив ее, парень был хмурым. Может, девушка что-то ляпнула? Этот вопрос поставил ее в тупик. Да и образовал чувство страха.
«Я ведь ничего не сболтнула?» — Льюис еле-еле сглотнула. Перебирая воспоминания из той ночи, она могла поклясться, что определенно не опьянела настолько, чтобы выдать какой-либо секрет прошлого. Или она ошибается?
— Вот смотрю я на тебя и думаю: что же в тебе такого особенного?
Внезапный голос Софи заставил ее опомниться. Блондинка, не отрывая от Ди взгляда, ехидно улыбнулась.
— Говорю, что в тебе такого особенного, раз Лиз без ума? — девушка настойчиво повторила вопрос, тем самым требуя определенного ответа.
— Можешь уточнить у нее, — Ди сделала изумленный вид. — А, если уж совсем честно, иногда мне кажется, что ты ее ревнуешь ко мне. Скажи, ты Лиззи как сестру любишь, или здесь есть нечто большее?
Софи хихикнула.
— Адита, ты не тот человек, к которому следует ревновать, и уж тем более мою миленькую младшую сестрёнку.
Льюис ничего не ответила. Мысленно она просила богов, чтобы те как можно быстрее избавили ее от двоюродной сестры Лиззи.
— Расскажу-ка я тебе кое-что, — вновь заговорила Софи. — Ты ведь знаешь, что я сирота?
Внезапный вопрос заставил Адиту вздрогнуть. Краешком уха она слышала об этом от Лиззи, но Софи ее настолько не интересовала, что эту информацию она помнила смутно.
— Ты сейчас стараешься отчитаться за свою сучью натуру? — Ди смутилась. — Что-то из ряда «я не плохая, это жизнь меня так сломала»?
Кузина Лиз усмехнулась.
— Ты слишком мелкая рыбёшка в океане, милочка. Не взваливай на себя так много чести.
Адита вздохнула с надеждой, что этот никуда не ведущий разговор наконец завершён, однако не тут-то было.
— Мне было всего три года, — продолжила девушка, доставая из шкафа белые тарелки, — когда мы попали в аварию. Сказать честно, мне очень повезло, что я оказалась на заднем сидении: весь удар приняла именно передняя часть папиной легковушки. Только представь: стоишь ты на дороге с куклой в руках и не понимаешь, что происходит. Вокруг бегают люди: полицейские, другие водилы, оказавшиеся свидетелями, врачи, каждую секунду щупающие тебя за тело. А в горле ком: ты не можешь ни плакать, ни слова вымолвить. Кто-то из собравшейся около разбитой машины толпы сказал, что мама и папа больше не вернутся за мной. И тогда у меня возник один очень важный вопрос: «Что делать дальше, если родители меня правда бросили?»...
Адита искренне не могла понять, к чему ведёт Софи со своими откровениями. После недолгого молчания, последняя продолжила:
— Трехлетний ребенок, переживший катастрофу, не мог дать какое-либо определение смерти, но всего за миг научился видеть мир наизнанку. Я встретилась с родней по маминой линии, с семьёй Лиззи, пять лет назад. Понимаешь, мои дядя и мать что-то не поделили при жизни, поэтому, переехав в другой город, родители оборвали с ним связь. Он даже не знал, что у его сестры есть дочь; ну или то, что она уже давно умерла. До знакомства с семьей Лиз мне в прямом смысле слова приходилось выживать, Адита, — Софи вздохнула. — Меня брали под опеку и отправляли в приют обратно. Это происходило так часто, что в какой-то миг я сбилась со счета. С приемными семьями мне почему-то не везло, — голос девушки невольно дрогнул, но она быстро продолжила свой рассказ: — Меня и избивали, и морили голодом. Родной сын одних из самых первых приемных родителей меня изнасиловал. Мне было девять лет.