Ханна, например, с самого начала относила вероятность каких-либо близких уз между ними к нулю. Горничная всегда говорила, что их хозяин слишком черств и мрачен, чтобы кому-то посвящать свою жизнь; и уж тем более с кем-то её делить. Да и каждого прислугу настораживали картины с таинственной девушкой. Изображение одного и того же лица не могло не напрягать. Создавалось ощущение, что незнакомка следит за всеми, а с таким темпераментным хозяином только мистических картин на каждом углу в особняке не хватало.
Я ведь уже говорил? О том, что тайную деву зовут Марией? Так вот, в свою очередь Жан как-то молвил, что слышал диалог Бога одной зимней ночью в своей спальне. Неизвестно, кто там был кроме хозяина, но господин называл ее Джилл.
К слову, в начале упоминалось то же самое, но распространял эту молву бывший дворецкий. Благо, Жан не настолько глуп.
Однако парень не обращал на все это внимание. Его солнце было в Козероге. Важнее денег для юноши могло оказаться только внезапно свалившееся с неба состояние, которое обошло бы всевозможные богатства Бога. Короче говоря, чертовы сказки.
Дел в особняке было выше крыши. Учитывая многократные инвестиции на благотворительность, Дэрил трудился над финансами дома: вел бухгалтерию, надеясь, что в один прекрасный день хозяин свалит на него обязанности за холдинги, доставшиеся от какого-то родственника.
Если раньше господин по всякому поводу вызывал в кабинет слуг, то теперь абсолютно всю работу выполнял его личный помощник. И, если сказать честно, никто не был против. Никто, кроме физически измученного работой Дэрила.
— Ты спросил у Бога, почему он прекратил нас подпускать к себе в кабинет? — никак не унималась Ханна.
Салас устало выдохнул. Пожав плечами, он ответил:
— Цитирую: «Собачий лай был слишком громким, так что я просто заставил их быть тише».
Ханна обеспокоилась. Она вступила в ряды прислуг около года назад. Тогда Дэрил считался восходящей звездой. Упорность и целенаправленность юноши не могли не вдохновлять. Как-то новенькая спросила, почему же Салас так старается на этой не имеющей будущего работенке. Ответ был коротким и ясным: деньги.
И сейчас, видя насколько измучен Дэрил, Ханна тревожилась за него. Девушку пугал его сонный вид, а синяки под глазами на нездорово бледной коже буквально высвечивались красными флажками.
— Прошу, возьми отпуск! Ты вообще видел себя в зеркале? Так себя и в гроб вогнать можно!..
Пока прислуга яростно отчитывала Дэрила, который в свою очередь молча улыбался, Жан всерьез задумался. Он ничего никому не сказал, однако, будучи по сравнению с этими двумя более старым работником, юношу настораживали слова дворецкого. «Бог не переносит шума в своем кабинете, но любит улавливать его извне. Он говорил, что таким образом дом ощущается живым», — думал парень.
Что-то было с хозяином не так. Его будто... подменили?..
***
В итоге так и не уснув, Адита была на кухне и, заварив себе чай, сидела возле окошка, мечтательно поглядывая на сияющий во мраке диск Луны. Если не холодная погода, она наверняка открыла бы окно и посмотрела на ночное небо, высунув голову наружу.
Безоблачная высь не могла не восхищать. Яркие жемчуга были вшиты в темный мягкий бархат невидимой глазу леской. Протяни руку — стянешь этот непостижимый восточный платок, а, укрывшись им с головой, исчезнешь из мира, словно тебя никогда и не существовало.
Льюис было неловко после разговора с Софи. В прошлом году на нее много чего взвалиться, и она довольно смутно помнила, что тогда успела натворить. И, оказалось, брюнетка посмела серьезно обидеть человека, который всячески ей помогал, — Лиззи.
На сей раз Адита прекрасно понимала, почему рыженькая так доставала ее расспросами о подарке. Ей просто не хотелось вновь оказаться под ударом. Ди обессиленно зажмурила глаза. В ее голове возникали различные мысли о том, как было бы хорошо, если б она исчезла из этого дома, из памяти Лиззи и Софи, прекрасно понимая, что успела сделать очень больно своей доброй лисичке. «Я должна загладить вину перед ней!» — задумалась девушка, всерьез придумывая варианты, что же делать.
Внезапная вибрация заставила Ди подпрыгнуть на месте. Какого-то черта в это время ей писал Себастьян: «Спишь?».
Девушка выдохнула. Основываясь на том, что чаще всего художник искал с ней поводы пересечься из-за Лиззи, Льюис решила для себя - нужно прекращать сюсюкаться с этим парнем. Ведь что будет дальше? По просьбе соседки он переспит с ней? Сделает предложение?
Они не друзья. Не любовники. Они даже толком не знакомы. И именно это напрягало Адиту. Несмотря на все загвоздки, почему-то ей нравилось с ним общаться.