Внутри светится одинокий монитор, за столом – очертания знакомой фигуры.
Гаранин еще там.
– Идите, я вас догоню, – говорю девчонкам.
Открываю стеклянные двери, вздрагиваю от прохлады. Тихо подхожу к Гаранину, сажусь за стол напротив и наблюдаю.
***
Он меня не замечает.
Свет монитора окрашивает его кожу в голубоватый оттенок, а вот борода отливает золотом. В его глазах горят зеленые огоньки. Вид у шефа потусторонний и демонический.
Он поднимает голову, вздрагивает, хмурится.
– Вы что-то хотели, Нина Егоровна?
Да, кстати, а что я хотела?! Чего меня сюда притянуло, как магнитом?
– Самсон Викторович, пойдемте гулять! – выпаливаю я.
Он откидывается на спинку стула, складывает руки на груди и смотрит на меня с легкой насмешкой и удивлением.
Да я сама себе удивляюсь.
– Зачем? – спрашивает он.
– Зачем все люди гуляют? – чтобы скрыть смущение, я начинаю пассивно-агрессивную словесную атаку. – Чтобы воздухом подышать, отдохнуть. Вечер ясный, погода прекрасная. Скоро фейерверк обещали. Все любят фейерверки.
– Вам разве не с кем фейерверки смотреть, Нина Егоровна? – он говорит терпеливо, как с маленькой девочкой, которая требует от занятого дяди, чтобы он с ней поиграл. – Вы же тут с подругами.
– Да, но вы-то тут без друзей.
– Я тут по работе, а не на отдыхе.
– Ваш рабочий день давно закончился, Самсон Викторович. Вы прекрасно умеете планировать чужое время. А свой трудовой режим не соблюдаете. Сегодня, кстати, суббота. У нормальных людей выходной.
Я настаиваю потому, что если сразу пойду на попятный, будет понятно, какую глупость я сморозила с этим предложением. И еще потому, что прямого отказа пока не получила.
Ладно, если он хочет, чтобы его уговаривали – буду уговаривать. Даже в глупостях я иду до конца.
Но я сержусь. Ломается, как девица на выданье! А еще биг-босс.
– Хватит отговорок, Самсон Викторович. Делу время, потехе час. И этот час настал.
И тут совершаю совсем уже немыслимое – встаю и закрываю крышку его ноутбука.
Он хмурится, я втягиваю голову в плечи. Сейчас мне влетит за вольность.
А он вдруг с юмором в голосе говорит:
– Ладно, идемте. Вы же иначе не отвяжетесь?
Развожу руками.
Я бы отвязалась, если бы он сразу меня осадил. Да я бы рада отвязаться! Надеюсь, Гаранин не решил, что я зову его на свидание.
Но когда мы выходим на улицу, я чувствую себя именно как девочка, которая позвала мальчика на свидание, и теперь и трепещет, и волнуется о том, как все пройдет.
Гаранин шагает неторопливо, заложив руки в карманы. Он все же поднимался в номер переодеться. Теперь на нем нет пиджака, только легкая темно-синяя рубашка и джинсы. Ему идет.
Он запрокидывает голову наверх и с удивлением замечает:
– Надо же, звезды.
– В конце лета они яркие, – подхватываю разговор. – Но тут их плохо видно, свет от фонарей мешает. Да еще гирлянды развесили…
– Давайте тогда по парку погуляем, где темнее и народу нет. Здесь слишком шумно.
Прибывшие на корпоратив сотрудники что-то скандируют хором на площадке. Играет музыка, туда-сюда снуют официанты. Пожалуй, мне тоже не хочется в толпу, а хочется тишины.
Парк при отеле темный и загадочный. Трещат сверчки, аллеи едва подсвечены, зелень подстриженных кустов в свете редких фонарей кажется изумрудной.
Чем дальше мы уходим, тем реже эти фонари попадаются.
Но мы тут не одни – время от времен до нас долетают обрывки чужого смеха и разговоров. Обычно это пара голосов – мужской и женский.
Тут бродят любители вечерней романтики.
Осознаю, что подспудно жду от нашей прогулки чего-то такого… романтичного.
– Нина, мне безопасно с вами гулять? – вдруг спрашивает Гаранин.
– А вы чего боитесь? – спрашиваю ошарашенно.
– Вашей кармы. После сегодняшнего разгрома библиотеки я начинаю в нее верить. Нас с вами не ожидает новое приключение с вашим спасением?