«А может и вовсе лет тысячи» — почему-то подумал Вячеслав.
- Тысячи-мисячи, какая разница? — передразнила его девушка, хотя Слава точно знал, что вслух он ничего не сказал. — Всё бы вам, людям, посчитывать, систематизировать, неугомонные. Главное не сколько, а как! Вот ты, молодой инженер, сколько за свои годы успел? Торопился потому что, оно иногда полезно бывает, торопиться то. Фотоаппарат этот сыну отдай, чего зря добру пропадать, и научи его...
- Фотографировать?
- Фотографировать-мораграфировать — снова начала ёрничать эти странная женщина. — Научи его выполнять данные обещания, какими бы нелепыми они не виделись спустя двадцать лет, и ещё ответственность нести самому научи, за все поступки и ошибки, им совершённые, какими бы незначительными они не казались. Это важно. Сам умеешь и сына научи.
Женщина неожиданно протянула руку к груди Вячеслава и, словно в замедленном фильме, он увидел, как эта рука легко и непринужденно погрузилась в его тело и крепко сжала больное сердце. Видимо это был всё же фильм ужасов. В это самое мгновение Вячеслав Соколов, тридцати двух лет отроду, отец пятилетнего мальчика, любящий муж, заботливый сын пожилых родителей, успешный инженер, наконец узнал, что такое смерть. Оказалось это очень больно хотя и совсем не страшно. Неизвестная женщина прямо на площади посреди Берлина сжимала в руках его бьющееся сердце, а туристы вокруг сновали, щёлкая фотоаппаратами словно ничего особенного не происходит.
Через несколько секунд или столетий, женщина вытащила руку из груди Вячеслава и он, к своему удивлению, обнаружил что всё ещё жив. Более того, привычная тянущая боль в груди куда-то подевалась не оставив обратного адреса. Он дышал полной грудью, совершенно точно зная, что вместе с болью куда-то подевалась и вся кучка различных хитроумных деталей, засунутых в него во время многочисленных операций людьми в белых халатах в надежде, что эти детальки продлят его короткую, по замыслу Мироздания, жизнь хоть немного. Кстати куда подевались детальки было ясно, детальки держала в руке незнакомая женщина и, внимательно рассматривая их, по-старушечьи ворчала:
- Ишь чего напридумывали, затейники.
Затем, сунув детальки в карман плаща, видимо, чтобы рассмотреть их поподробнее позже, она не попрощавшись, быстро скрылась в толпе. Раз и нет её! Словно бы приснилась.
- Папа, папа, а эта тётя, она кто?
- Скорее всего добрая фея, сынок, а может и злая ведьма, похоже иногда нет никакой разницы. Пойдем домой, мама наверно нас уже заждалась.
Вячеслав Соколов спешил поскорее обнять свою жену, впервые в жизни не опасаясь, что его собственное сердце не остановится во время этого нехитрого процесса и не напугает любимую женщину, принеся в её жизнь кучу неизбежных хлопот и невыносимого горя. Оказывается и таким простым чудесам есть место в его жизни, и многим-многим другим, что ждут его впереди.
Хороший город этот Берлин, правильные подарки дарит путешественникам, что сумели его полюбить. Кому-то горячий глинтвейн и жареные каштаны в морозный зимний вечер на рождественской ярмарке, кому-то удобные, полосатые стулья жарким летом у реки, под сенью вековых деревьев, кому-то ванильно-ореховую сдобу и апфельшорле прямо на ступеньках в центре города с видом на прекрасное, а кому-то шанс на долгую и счастливую жизнь. Каждому свое. Город Берлин умеет дарить правильные, нужные именно тебе, подарки. Такой молодец.
Конец