– В Орду ничего нельзя сохранить в секрете, да?
– Ну почему же. Никто до сих пор не знает, кто стащил свежевымытый ковер тетушки Хаят и бросил его на берегу моря.
– Ветер? – Предположил Ягыз.
– Один из вариантов, – она устало улыбнулась. – Прости за маму. Когда она начинает плести интриги… – Она скорчила рожицу, закатывая глаза.
– Я ведь мог отказаться. Ты выросла в Орду, уж наверняка нашла бы способ сама добраться домой.
– Ты бы не хотел вызвать гнев моей матери. Откажись сегодня – и завтра тебя бы просто принесли бы к моим дверям в мешке, – она откинула голову на подголовник и разглядывала Ягыза, повернув голову.
– Ты же знаешь, что ни один мужчина Орду не посмеет тронуть любимого внука Фатиха Эгемена? – Напомнил он, усмехнувшись.
– Моя мать и ее подружки – не мужчины.
Они рассмеялись, и Ягыз дернул головой, улыбаясь.
– Странно, после первых двух наших встреч, и так спокойно болтаем.
– Ну, мы же с тобой заключили мир, – напомнила она. И даже больше того, подумал он про себя. – В конце концов, мы вместе танцевали хорон, – сказала Хазан. – Враги не танцуют хорон вместе.
– О Аллах, не напоминай мне об этом. Мне сквозь землю провалиться хочется, когда вспоминаю.
– Ну, не так уж плохо и было… В конце. После практики. Тебе нужно будет побольше практиковаться, здесь на каждом большом событии танцуют хорон.
Ягыз покачал головой, вздыхая. Он никогда не был танцором, даже в юности он предпочитал смотреть, как танцуют другие, а не танцевать самому, но… Наверное, она была права, ему придется постараться научиться, люди будут смотреть.
Кажется, весь Орду жил по правилу «что увидит Орду?», и Ягыз стал замечать, что и сам начал такое подумывать, хотя прожил здесь чуть больше месяца.
Некоторое время они ехали молча, пока она не нашла тему для разговора.
– Хорошая машина, – сказала она, и Ягыз покосился на нее. – Не для поездки в горах, конечно, – быстро добавила Хазан, поймав его взгляд. – Но машина очень хорошая.
– Подарок деда, – сообщил Ягыз, и она кивнула.
– Ясно. Что ж, хорошо, что я тогда тебя не пропустила, и ты его не побил. Здоровья мне.
Он тихо рассмеялся под нос.
– Да уж, здоровья тебе. И часто твоя мама плетет подобные… Интриги?
– Сколько я себя помню.
– Но я все еще не понимаю, зачем. Мы с тобой же все равно поженимся, какая разница, общаемся мы или нет?
Она не ответила, и через несколько минут он с сомнением посмотрел на нее.
– Разве нет? – Настороженно спросил он, и Хазан повернулась к нему.
– Нет, ты прав. Какая разница. Конечно.
– Но… С другой стороны, так как нам ведь предстоит работать вместе… – Ягыз понял, что его слова ей не понравились, и наверное, и правильно. Он семь лет знал, что женится на незнакомке, успел привыкнуть, а она… Еще неделю назад она была свободна. – Ведь дедушка сказал… Ну, что мы будем вместе управлять активами Эгеменов здесь в Орду.
– Конечно, – Хазан закивала головой, улыбаясь уголками рта. – Точно. Управление активами. Совершенно точно. Согласна.
Ягыз искоса посматривал на нее, стараясь не отводить взгляда от дороги.
– Думаю, нам будет лучше, если мы, ну, не знаю. Станем друзьями? Во всяком случае, постараемся? Нам ведь предстоит…
– Прожить вместе целую жизнь, – закончила Хазан. – Да, конечно. Лучше стать друзьями.
– Мы можем вместе сходить в кино, – предложил он.
– Ага, и на футбол, – сказала она, поправляя кепку. – На пикник съездим, в баскетбол сыграем, можем подраться еще раз. На ножах. По-дружески. Я с друзьями, знаешь ли, часто дерусь.
Ягыз послушно фыркнул этой странной шутке, но он не совсем понимал ее настроения, и припарковавшись возле дома Фазилет Чамкыран с сомнением посмотрел на нее.
– Так как насчет того, чтобы увидеться на днях? – Спросил он, когда Хазан дернула дверь.
– Мой телефон у тебя есть, звони, когда придумаешь, чем нам по-дружески заняться.
Ягыз кивнул, доставая телефон, чтобы перепроверить ее контакты.
– Подожди, пожалуйста, – попросил он, диктуя ей номер, и она кивнула, подтверждая правильность.
Он записал его вечером после помолвки, ошарашенный случившимся, задохнувшийся и потный после танцев, немного пьяный, немного обалделый.
Она была записана у него как «Хазан Чамкыран», словно какой-то бизнес-партнер. Ягыз не давал своим контактам милых прозвищ, как делал Синан, у которого все были записаны как «Братец», «Большой братец», «Любимый папочка» и прочая чепуха, но все же члены семьи и друзья были записаны у него не так официально – просто имя и фамилия.
Как полагалось записывать телефоны невест? «Любимая»? «Жизнь моя»? «Свет очей моих»? Ягыз фыркнул, выруливая к дому дедушки. Это был перебор, несомненно. Но все еще казалось неправильным так хранить ее контакты – Хазан Чамкыран, остается только «Морской Порт Орду» дописать в деталях.
Как же записать? «Невеста»? «Будущая жена»? Просто «Хазан»?
Припарковавшись, Ягыз снова достал телефон и посмотрел на ее контакт. Он сам не понял, что на него нашло, когда кликнул кнопку «Изменить», стер ее имя и записал: «Морская коза», и пошел в дом, улыбаясь, как дурак.
У порога его встретила Омрюм, прыгая ему на руки, и Ягыз расцеловал племянницу, поцеловал в щеку Ясемин, обнял бабушку одной рукой, но он внутренне напрягся, встретившись взглядом с дедушкой. Снова поднялась в груди обида, еще слишком свежая, неуспевшая уняться.
– Дедушка, – Ягыз коротко приобнял господина Фатиха, не спуская с рук Омрюм.
– Давно тебя не было видно в нашем доме, – сказал дед, испытующе глядя на него, и Ягыз отвернулся.
– Простите меня за это, папа, – повинилась госпожа Севинч. – Не хотела его от себя отпускать.
– А теперь поужинаем все вместе, – бабушка позвала всех к столу.
Несмотря на то, что семья Эгеменов могла позволить себе прислугу, готовкой и многими домашними хлопотами бабушка занималась сама, приходящие помощницы помогали ей только в том, что она не успевала, и это было одной из причин конфликтов бабушки с Селин – Ягыз мог себе представить, как была шокирована его сестренка, когда бабушка впервые отправила ее мыть окна. Ягыз вызывался помогать бабушке, но она всегда гнала его с кухни, говоря, что это не мужское дело, зато помощь Ясемин она принимала с радостью и нахваливала невестку.
Ягыз усмехался, глядя на это – все прекрасно знали, что в Стамбуле Ясемин пальцем о палец ударить не желала, разве что готовить научилась недавно, но при бабушке с дедушкой послушно мыла посуду, резала лук и натирала полы, выслушивая, какая она золотая невестка, да еще и подлизывалась к бабушке, выпрашивая у нее рецепты и советы. Само собой, подобное плюсов для Ясемин в глазах мамы и Селин не прибавляло.
Закончив ужин, Ясемин схватилась за тарелки, отправив еще и Омрюм «помогать маме и прабабушке», и мама, закатив глаза на поведение невестки, начала убирать со стола, но собравшегося помочь им Ягыза дед взял за плечо.
– Внук, – твердо сказал он, – пошли, поговорим.
Ягыз напрягся, но послушно последовал за дедушкой в его кабинет, огромные окна которого выходили на террасу.
– Садись, – приказал дед, закуривая сигару.
Ягыз распрямился и присел, твердо глядя деду в глаза.
– Что случилось, Ягыз? – спросил дедушка. – Почему ты не приходишь домой. Не ври мне, – приказал он, когда Ягыз открыл рот. – Не ври.
Взгляд черных глаз деда прожигал его насквозь.
– Я ведь многого от тебя не прошу, Ягыз. Одного только – не врать и не молчать. Я догадываюсь, что могло тебе не понравиться, но я не желаю догадываться, внук. Я желаю, чтобы ты говорил мне это прямо.
Ягыз сгорбился, опуская голову, опуская плечи.
– Все нормально, дедушка. Все пройдет. Это просто… Это пройдет.
– Не пройдет, внук. Ты на меня обижен. Значит, скажи мне об этой обиде. Не копи свои обиды в себе, Ягыз. Разбирайся с ними и отпускай, но не копи их.
Он подошел к Ягызу и поднял его лицо за подбородок, заставляя его посмотреть себе в глаза.