В вечер субботы, через два дня после ее прекрасной поездки в прекрасной машине с ее будущим партнером по бизнесу, телефон зазвонил, и Хазан приподняла брови, увидев, что звонит «Ягыз Эгемен» - Хазан удержалась от желания назвать контакт «Козел в костюме».
– Хазан, привет, прости, не отвлекаю? – голос Эгемена был неожиданно неуверенным.
– Нет, мы собираемся смотреть сериал, – Хазан отошла в сторону, чувствуя спиной испытующий взгляд госпожи Фазилет.
– У меня к тебе просьба. Ты сможешь сейчас освободиться?
Хазан приподняла брови.
– Ну я даже не знаю, главные герои вот-вот поцелуются.
– Какая там будет серия? – Вдруг спросил он, к удивлению Хазан.
– Восьмая.
– Тогда можешь расслабиться, подожди еще серий пять, разве не так бывает в наших сериалах?
Хазан засмеялась.
– А ты откуда знаешь, как бывает в наших сериалах, мистер Америка?
Взгляд мамы буквально прожег ее спину.
– У меня есть бабушка, знаешь ли. Ладно, Хазан, о моей просьбе. Мои все уехали в гости к кому-то там, и оставили на меня Омрюм. И моя племянница очень хочет встретиться с тобой, мы с ней собираемся поужинать в кафе у моря, не хочешь с нами?
– С Омрюм? – Спина Хазан уже не плавилась под взглядом мамы, она испарялась с шипением.
– Хазан, пойдем с нами ужинать! – раздался в трубке детский голосок, и Хазан улыбнулась, разворачиваясь и натыкаясь на взгляд стоявшей прямо за ее спиной мамы. – Мы уже в машине!
– Конечно, малышка, – сказала Хазан в трубку, делая маме страшные глаза. – Я уже выхожу.
– Омрюм? – Спросила мама, и Хазан раздраженно фыркнула.
– Да, Омрюм Эгемен хочет познакомиться с невестой дяди. Они зовут меня в кафе у моря.
– Разве вы уже не знакомы с Омрюм? – удивилась Эдже, но мама отмахнулась от нее.
– Иди, переоденься! Не так же ты пойдешь?
– Мама, это всего лишь кафе у моря, – Хазан отмахнулась от нее, начиная собираться.
– Люди будут говорить, что ты ходила на свидание с Ягызом Эгеменом, одетая как бродяжка!
– Мама, они будут так заняты разговорами, что я вообще ходила с ним на свидание, что на мысли об одежде у них времени не останется, – сказала Хазан, направляясь к двери, – и это, кстати, не свидание! – Добавила она, захлопывая дверь.
Омрюм была очень милой девочкой. Все девочки в этом возрасте милые, наверное, но Омрюм действительно была очень миленькой. Конечно, она была избалованной – единственный ребенок в семье (не считая Синана, конечно) – она не могла не быть избалованной, и судя по тому, как Ягыз был готов заказать для нее абсолютно все перечисленное в меню, в будущем ничего не поменяется.
Официант продолжал заставлять стол разными кушаниями, и Хазан прикусила язык – не ее дело было учить, как дяде угождать своей племяннице. В конце концов, это дело дядь и теть – баловать племянников, а воспитывать их должны были родители.
Проблема была в том, что родителями были Гекхан и Ясемин, которые наверняка тоже заказали бы все меню – два раза.
Хазан начала понимать, как у Эгеменов вырос Синан, и что Селин им тоже еще свое покажет. Госпожа Фазилет всегда держала дочерей в ежовых рукавицах, и в эту минуту Хазан была матери за это благодарна.
– Хазан, а раз ты теперь невеста моего дяди, мне нужно звать тебя тетя Хазан? – спросила ее Омрюм.
– Да, – сказал Ягыз.
– Нет, – сказала Хазан.
Они переглянулись, и Ягыз отвел глаза, поднося ко рту бокал с лимонадом. Хазан повернулась к девочке.
– Ты можешь называть меня, как тебе больше хочется, хочешь, зови тетей, хочешь, зови просто Хазан.
– Тогда я буду звать тебя Хазан! – Обрадовалась Омрюм. – Дядя, я не хочу больше рыбу, я хочу сирон!
– Конечно, дорогая. – Ягыз послушно переставил перед ней тарелки.
– Хазан, а ты умеешь готовить? Дядя Ягыз сказал, что никогда не ел сирон, когда бабушка приготовила. Ты будешь готовить дяде сирон?
– Я не умею готовить, милая, – Хазан попыталась выдавить улыбку.
– Женщина Карадениза и не умеет готовить? – Ягыз изумленно уставился на нее, и Хазан сжала челюсти.
– Полтора месяца здесь живешь, и уже эксперт по Караденизу? – лживо сладким голосом спросила она, и он прищурился, глядя на нее.
– Большая бабушка говорит, мама тоже не умела готовить раньше, но большая бабушка ее научила. Она тебя тоже научит, Хазан!
– Я не сомневаюсь, – проскрипела Хазан, в свою очередь припадая к бокалу с лимонадом.
– Дядя Ягыз, Хазан, а когда вы поженитесь, вы будете жить в своем доме, да? Отдельном?
– Да, – сказала Хазан.
– Нет, – сказал Ягыз.
Они снова переглянулись.
– Большой дедушка сказал, что свадьбу надо будет сыграть, когда будет построен дом, значит вам будут строить отдельный дом, ведь так, дядя Ягыз? – Омрюм совершенно не обратила внимания на их несогласие.
– Это образное выражение, сладкая моя, – Ягыз склонился к ее лицу, стирая салфеткой соус.
– А что значит образное?
– Значит, нам нужно подготовиться, – сказала Хазан. – И многое решить.
– Мы будет жить с бабушкой и дедушкой, – сказал Ягыз, глядя в пространство над ее головой.
– Я хочу жить собственным домом, – сказала она, глядя ему в горло.
– Мама говорит, что каждый раз в Орду вспоминает, почему в Стамбуле мы живем у бабушки и дедушки. Что жить собственным домом очень трудно и утомительно. Но очень весело, мы делаем, что хотим! Папа говорит, что в Орду он может ходить по дому в трусах, как и положено в собственном доме, правда он никогда не ходит в трусах.
– Спасибо за это уточнение, милая, – кивнул Ягыз, и Хазан прыснула.
– Папа говорит, что когда у меня будет братик или сестренка, мы точно съедем в свой дом в Стамбуле, а мама говорит, что если у меня будет братик и сестренка, то мы даже в Орду будем только с его родителями жить. Хазан, дядя Ягыз, а у вас сразу будут дети, как вы поженитесь?
– Да, – сказал Ягыз.
– Нет, – сказала Хазан.
В этот раз они даже не посмотрели друг на друга, продолжая концентрироваться на Омрюм, которая потеряла интерес к сирону и снова потащила к себе рыбу.
– Мы это решим, когда поженимся, сладкая, – сказала Хазан, помогая переставлять блюда на столе.
– Мои дедушка и бабушка хотят еще правнуков, – твердо сказал Ягыз, глядя в тарелку с пиде.
– Пусть поговорят об этом с Гекханом и Ясемин, – Хазан так старалась улыбаться, что щеки ныли.
– Мама говорит, что у меня будет братик или сестренка, когда она наберется сил. Дедушка сказал, что не знает, где это она так устала, и они с папой поругались.
Ягыз обеспокоенно переглянулся с Хазан, и они решили срочно перевести тему.
– Омрюм, милая, тебе очень нравится Орду?
– Очень, Хазан! Тут все так вкусно, и тут большие бабушка и дедушка, и еще тут море, у нас тут прямо около дома море, и мы всегда по утрам там гуляем с мамой, а когда папа здесь, то и с папой.
– Но в Стамбуле есть Босфор, и там тоже совсем близко, – вмешался Ягыз, но Омрюм перебила его, мотая головой.
– В Стамбуле мы не гуляем с мамой и папой каждый день, и Босфор не такой красивый, как Черное море!
– Умница, девочка, – похвалила ее Хазан, – нет ничего лучше Черного моря. Или ты не согласен, стамбульский?
Ягыз поднял руки, сдаваясь.
– Я не буду оценивать водоемы, тут я пас.
– Тут и оценивать нечего, – твердо сказала Хазан. – Черное море и все тут.
– Хазан, а когда ты выйдешь замуж, ты будешь продолжать ходить в море? – Омрюм еще не устала задавать вопросы.
– Да, – сказала Хазан.
– Нет, – сказал Ягыз.
Этого Хазан терпеть уже не стала. Она прищурилась, глядя будущему мужу прямо в глаза.
– Я буду ходить в море, покуда дышу.
– У нас будет полно работы на берегу, – не менее твердо сказал Ягыз.
– По управлению активами Эгеменов, я помню, – сладко улыбнулась она. – Этим будешь заниматься ты, а я помогать. С моря.
– Мы обсудим это позже, – сказал он сквозь зубы.