– Так и Кериме, думаешь, не растает от этого байстрючонка? Тоже увидит и растает, нет, я поеду, я поеду.
– Мама! – Хазан сжала челюсти, почти скрипя зубами. – Дедушка сказал, чтобы ты не приезжала, ясно? Он прямо запретил тебе приезжать! Так что даже не думай туда сейчас соваться, ясно?
– Дядя Джихангир знает, что почем, – пробормотал под нос Ягыз, и в ответ получил прожигающий взгляд будущей тещи.
– Что ты сказал, зятек?
– Ничего, госпожа Фазилет. Хазан, я так полагаю, наш ужин отменяется?
– Какой ужин? – Настороженно посмотрела на него госпожа Фазилет, и Хазан устало махнула рукой.
– Дядя Фатих и тетя Асие приглашали меня поужинать с ними сегодня. Думаю, они поймут, почему я сегодня не могу.
– Глупости, дочка! – Тут же вскинулась Фазилет. – А ну быстро иди, переодевайся, и сейчас же ступай! Нечего заставлять ждать господина Фатиха! Иди, иди!
– Мамочка, но как же вы с Эдже…
– С Эдже я разберусь, ух, разберусь. Так ее накажу, думать об этом негодном Ясине забудет! – Загрохотала госпожа Фазилет, потрясая сумочкой, и Хазан вздохнула, разворачиваясь к лестнице.
– Посадите ее чистить фасоль, – посоветовал Ягыз, поднимая перевернутый стол, и Фазилет опомнилась, оглядывая разгром в комнате. – Синану помогало.
– И то правда, – решила госпожа Фазилет, отправляясь на кухню. – Мешок фасоли куплю, все сама перечистит.
– Прости меня, пожалуйста, – повинилась Хазан, садясь в машину. Ягыз с улыбкой смотрел на нее – она опять была одета в костюм жительницы горной деревни, и выглядела просто очаровательно. – У нас не всегда здесь такие драмы, что бы ты не думал.
Ягыз засмеялся, качая головой. Она не знала, какие бывали драмы в семье Эгеменов. Он как сейчас помнил их вечера в Стамбуле, когда он приезжал, пререкания отца, Селин и Гекхана, ядовитые шпильки Ясемин, насмешки Синана, редкие, но меткие выпады Керема Йылдыза – и он сидел посреди этого, вертя головой, словно наблюдая за теннисным матчем, и у него было ощущение, что он попал в латиноамериканскую теленовеллу, из тех, что так любила Фарах. Но…
Тихая жизнь в Орду с дедушкой и бабушкой казалась просто островом спокойствия посреди бушующих волн эмоций жителей Карадениза с их бурным темпераментом – дедушка уже пару раз водил его с собой разбирать споры родственников на правах старейшины семьи – и каждый из этих скандалов заставил бы стамбульских Эгеменов почувствовать себя любителями на фоне настоящих профи, таких, как госпожа Фазилет.
– Скотина! – Вдруг заорала Хазан, и Ягыз чуть не выпустил руль из рук.
– Что такое, Хазан? – Ошеломленно спросил он, и она ткнула пальцем наружу.
– Ясин, мерзавец, вон он, стоит! Останови, я с ним поговорю как следует!
– Водитель автобуса? – Ягыз свернул к обочине, глядя на группу из нескольких парней, ржущих у угла. – Который из них?
– Тот, слева, ищи того, что с самой наглой рожей, не ошибешься. Ох, я сейчас ему задам! – Она схватилась за ручку двери, отстегивая ремень, но Ягыз схватил ее за руку.
– Позволь, я с ним поговорю, хорошо? – Попросил он, наклонившись к ней. – Тебя он уже не послушал, может меня он поймет?
– Ягыз… – начала она, но Ягыз уже вышел из машины, не оборачиваясь. На полпути он услышал хлопок двери и усмехнулся.
– Ясин Демиркол? – Обратился он к группе этих пацанов, лет от семнадцати до двадцати, по всему видно, бездельников и остолопов.
– Чего надо? – Ответил высокий темноволосый парень с светлыми глазами, и Ягыз кивнул, соглашаясь с оценкой Хазан – из всех у этого и правда морда была самой наглой.
– Меня зовут Ягыз Эгемен, – представился Ягыз, и один из парней хихикнул.
– А мы так и поняли, по твоей машине, – и тут же получил тычок кулаком в бок от водителя автобуса.
– Что ж, раз мне нет смысла представляться, перейдем сразу к делу. Тебя, кажется, уже предупреждали, чтобы ты не приближался к Эдже Чамкыран?
– И что? – Парень нагло вскинул голову, шагая навстречу Ягызу. – А тебе какое дело?
– Потому что теперь я тебя предупреждаю, ясно? Даже близко не подходи к Эдже.
– Ты кто такой, чтобы мне приказывать? Какое ты имеешь право? Она не твоя невеста! Или ты настолько возомнил себя султаном, что решил завести гарем?
Ягыз улыбнулся и еще на шаг приблизился к Ясину.
– Парень, ты кое-чего не понял. Эдже – сестра моей невесты, а значит и моя сестра, и я пекусь о ее благе, и по всему выходит, что ее благо не рядом с тобой. Ее семья тебя не одобряет, Ясин Демиркол. А значит, я тебя не одобряю. Понятно? Чтобы я тебя и близко не видел рядом с девушкой.
Парень рванулся ему навстречу, поднимая руку, но друзья обхватили его со спины, схватив за руки, не выпуская его, пока тот орал проклятья прямо в лицо Ягызу. Краем глаза Ягыз отметил, что опять вокруг него собирается толпа, и посмотрел на часы, намереваясь потом узнать у Сефера, за сколько минут до него добралась новость об этом скандале.
– Сынок! – Раздались вдруг пронзительные вопли. – Ясин! Сын мой! – Сквозь толпу прорвалась всклокоченная женщина, которая тут же подбежала к Ягызу, ухватив его за грудки. – Что тебе надо, проклятый! Кто ты такой? Что ты трогаешь моего сына? – Женщины потащили ее от Ягыза, и Ягыз покосился на Хазан, которая едва сдерживала смех. – Меня убей, бесстыжий! Меня убей, не трогай моего сына!
Ягыз кивнул – эта женщина провернула драму сразу с нуля на десять, могла бы посоперничать с самой госпожой Фазилет.
– Госпожа Шухрие, – сказал он, и женщина моментально заткнулась, удивившись, что он знает ее имя. – Никто не трогал вашего сына. Сами можете посмотреть, – Ягыз широко махнул рукой, – он в полном порядке. Но, госпожа Шухрие, – сказал он немного тише, – я не обещаю этого в будущем, если он не отстанет от Эдже Чамкыран. Ты понял меня, сынок? – Ягыз снова повернулся к Ясину. – Отпустите его, братья. Парень не будет ведь дурить, верно, парень? – Ягыз покровительственно похлопал его по щеке, когда парни отпустили его, и Ясин едва не дернулся, чтобы рвануться на него, но замер под взглядом матери. – Подумай над моими словами, сынок, и не подходи больше к Эдже Чамкыран.
Он отвернулся и наткнулся взглядом на Хазан, насмешливо смотревшую на него.
– Поедем, жизнь моя? Мой дед нас уже заждался.
– Конечно, любовь моя, – сладким голосом ответила Хазан, беря его за руку, и они пошли сквозь расступающуюся толпу. – Ты ведь знаешь, что он тебя не послушает, да ведь, стамбульский?
– Я думал, что разобрался с этим делом, как настоящий мужчина Орду, – улыбнулся Ягыз, открывая ей дверь.
– Нет, как в Орду тебе придется поступить, когда он нарушит твой приказ и опять подступится к Эдже. Тогда тебе придется-таки запачкать свои белые ручки и начистить ему морду. Ты вообще умеешь это делать?
– Ты удивишься, Хазан, – ответил он, садясь за руль. – Я полон сюрпризов.
========== Часть 12 ==========
Само собой, сундуки с приданым госпожа Фазилет начала собирать для дочерей с детства. Другое дело, что с определенного момента сундук Эдже она начала собирать с куда большим энтузиазмом, о чем теперь жалела, а винила во всем, конечно же, Хазан.
Это-де Хазан ночами не шила-вышивала себе полотенца-шторы, теперь перед семьей жениха показаться стыдно, босая-нищая пойдет.
А то Эдже шила-вышивала, да? А сундук битком набит.
Собственно, Эдже и предложила, чтобы Хазан передали ее сундук, а для нее приданое начали собирать заново, и какой же крик подняла мама! Как будто не сундук на свадьбу хотели подменить, а невесту.
Хотя, так ведь и было на самом деле?
Хазан помотала головой, снова вглядываясь в выставленные перед ней образчики салфеток. Белые, белые или белые? А может быть все-таки белые? Хазан прикусывала щеку, чтобы не разораться.
До свадьбы был еще минимум год, а то и два, сундук они успели бы собрать еще три раза, Хазан не понимала, зачем они всей бандой – мама, Бенназ, Севда, кузина Саре, даже тетя Ханифе зачем-то с ними увязалась – зачем они выбирают белые салфетки в ее редкий выходной день.