– О, да не надо, – помахал палочками Ягыз. – Я видел его за работой. Вся его суперсила в том, что он просто спрашивает: «Что нового, братья?».
– Когда я спрашиваю: «Что нового, братья?», – ответила Хазан, – мне говорят: «Легкой работы, капитан Хазан, до свидания».
Они захохотали, как дети на перемене.
– А если серьезно, Ягыз, – сказала она. – Ты не захочешь вернуться в Америку? Неужели у тебя там ничего не осталось?
– Почему же? У меня там остались друзья. Пару раз в неделю я созваниваюсь с кем-нибудь из них. У нас общий чат, где мы скидываем друг другу фотографии и глупые шутки. Мы ставим лайки друг другу в соцсетях. Через полгода мой друг женится, и я съезжу к нему на свадьбу. Пара ребят пообещали, что приедут на свадьбу к нам.
«К нам» – Хазан это заметила. Заметила, хотя Ягыз будто и не понял, что сказал. Он не сказал «на мою свадьбу». Не сказал «в Орду». Он сказал «на свадьбу к нам». Будто уже привык, что есть «мы», у которых будет свадьба, в то время как Хазан сама не привыкла к этому.
«У него было семь лет, чтобы привыкнуть», – подумала Хазан. Он семь лет думал, что женится на незнакомке, брат Хазан, не читай в этом того, что нет.
– Значит, больше у тебя никого нет? – Спросила она.
– У меня есть дедушка, бабушка, кузен Сефер. У меня есть невеста и ее семья. Как зовут мальчика, я совсем забыл спросить?
– Эмин, – с горечью сказала Хазан. – Дядя назвал своего сына Эмином, в честь моего отца.
«Я должна была назвать своего сына Эмином», – подумала она. Но… Отец умер врагом Эгеменов. Захотел бы он, чтобы его внука, его тезку, звали Эгеменом? Захотел бы он отдавать дочь в жены Эгеменам? Это спросил Кудрет в тот день, сказала тетя Кериме, и Джихангир Чамкыран дал ему пощечину.
– Значит теперь брат Кудрет будет водить корабль, как и ты? – Спросил Ягыз, и Хазан кивнула.
– Не знаю, как это получится. Дядя десять лет не водил корабли в Черном море, а рыбу не ловил и того дольше. Он занимался грузовыми перевозками, знаешь?
Ягыз быстро взглянул на нее и опустил глаза. Знает, подумала Хазан. И почему ему больше не доверяют грузовые перевозки, знает. И почему дедушка прогнал дядю Кудрета, знает. И как едва не подставилась флотилия Чамкыранов под обвинения в контрабанде, все он знает.
Дядя сказал, что водил корабли. В Эгейском море. Один Аллах знает, что он возил в Грецию и из Греции. Один Аллах знает, сколько бы он этим еще занимался, если бы не умерла его бывшая жена, оставив ему двухлетнего ребенка.
– Малыш – просто копия дяди Кудрета, представляешь? Помнишь, что мама тогда вопила? Ей достаточно было увидеть маленького Эмина, чтобы заткнуться. Глаза, лицо – мальчика словно клонировали.
– Твой дедушка очень счастлив, уверен.
– Не то слово, – Хазан грустно улыбнулась. – У дедушки были мы с Эдже, есть Керем и Алтай, но… Мы девочки, а сыновья тети Кериме – Йылдызы. Нечестно такое говорить, но дедушка завидовал дяде Фатиху. У него трое внуков по фамилии Эгемен, а у деда до последнего не было никого.
– Это нечестно, – кивнул Ягыз. – Ты стоишь сотни внуков, знаешь? Все в городе говорят так. Кузен Сефер так говорит.
– Ну, если кузен Сефер, – Хазан фыркнула.
– А кроме Японии ты где-нибудь еще была? – Спросил Ягыз после короткого молчания, переводя тему.
– В Германии и Голландии, – с благодарностью подхватила разговор Хазан. – В России, Украине, Болгарии, Грузии.
– Аллах-Аллах, – Ягыз покачал головой. – Ты повидала стран больше меня.
– Я видела их не дальше портов, – засмеялась Хазан, – иногда дальше порта даже не выходила в город, так что… Почти не считается.
– А в Германии и Голландии? Это же не Черное море.
– Рыбная ловля. Всегда есть, чему поучиться, Ягыз.
«Я ведь думала, что возглавлю флотилию дедушки после него».
Ягыз серьезно смотрел на нее, словно изучая, словно пытаясь прочесть ее мысли, и Хазан не хотелось, чтобы он их прочитал. Что она и правда опасалась двухлетнего мальчика, которого в доме дедушки теперь будет растить кузина Севда. Что она и правда завидовала мальчику, который родился мальчиком по фамилии Чамкыран.
Резкая трель звонка телефона словно вывела их из транса. Хазан удивленно подняла трубку, хмуря брови. Звонила Гекче, подруга Эдже, и ей это не понравилось.
– Сестра Хазан! – Заверещала та в трубку. – Сестра Хазан, беги скорее! Скорее, сестра Хазан!
– Что такое, Гекче? – Хазан до боли в пальцах вцепилась в телефон. – Что случилось, говори?
– Сестра Хазан, скорее! Скорее! Я видела, видела их!
– Да что случилось, Гекче, говори спокойнее?
– Эдже сбежала! – Прокричала в трубку Гекче. – Эдже сбежала с Ясином в Стамбул!
========== Часть 13 ==========
– Аллахом клянусь, – говорила Хазан, подняв руку для пущей торжественности, – клянусь Аллахом, я запру Эдже в горной деревне. На ферме будет работать, масло будет взбивать, коров пасти будет! И одежду я стирать ей не буду, в ручье будет, руками стирать! И газовый баллон я возить ей не буду, будет дрова колоть, на печи готовить!
– А Ясина, – Хазан продолжала яриться. – Ясина я посажу в клетку и в море опущу. Краном. Медленно. Ме-е-едленно.
Ягыз покосился на нее и опять перевел взгляд на дорогу. Он ехал на огромной скорости по незнакомому горному серпантину в попытке догнать автобус, который увозил сестру его невесты в Стамбул.
Ягызу отчаянно хотелось захихикать от абсурдности происходящего.
Утро так нормально начиналось. Они с бабушкой попили кофе, дедушка читал газету на террасе, Ягыз разговаривал с ним о каких-то мелочах, из сада пахло цветами, утренний летний воздух потихоньку наполнялся жарой, Ягыз попытался заняться делами в кабинете, но бабушка выгнала его и отобрала ноутбук и, помявшись и послонявшись по саду, Ягыз забрался на крышу, будто бы чтобы проверить кровлю.
Он ни черта не понимал в кровле, но, решил он, если там что-то будет не так, он увидит.
В особняке Эгеменов в Стамбуле папа никогда сам не проверял кровлю. Он не возился с камином. Не раскручивал раковину, если та забивалась. На это в особняке Эгеменов были специально нанятые люди. Иногда, глядя на дедушку, умело орудующего ключом, Ягызу хотелось позвонить отцу и спросить, было ли время, когда отец пытался сам заниматься домашними делами? Не могло быть так, чтобы не пытался, в присутствии такого примера перед глазами. И Ягызу следовало привыкать жить также, иначе…
Иначе он сам себя не сможет уважать, не говоря уже о деде.
Не говоря уже о Хазан.
В итоге его обследование кровли превратилось просто в лежание на жесткой крыше под палящим черноморским солнцем.
“Ты Эгемен” – крутилось в его голове. “Ты сын и внук Эгеменов. Черное море в твоей крови”
Этот город был в его крови. “Ты не можешь не чувствовать этого”.
“Это мой дом”, подумал он, поднимаясь и глядя с крыши особняка на сад. “Я чувствую это” – подумал он, слушая пение бабушки. Он улыбался, когда раздался звонок телефона.
– Доброе утро, жизнь моя! – раздался истерично веселый голос Хазан, и Ягыз обеспокоенно выпрямился.
Через полчаса он ел с ней суши в японском ресторане, а еще через полтора часа гнал на своем мерседесе по незнакомому горному серпантину в попытке догнать автобус, который увозил сестру его невесты в Стамбул.
Когда подруга Эдже позвонила Хазан, Ягыз был приятно удивлен: Хазан не запаниковала, не забилась в истерике. Она сжала зубы, в ее глазах зажегся злобный огонек. Она тут же позвонила своему кузену Алтаю, велев взять друзей и немедленно отправиться в аэропорт и остановить Ясина и Эдже, которые где-то час назад сбежали вместе в Стамбул. Ягыз уже смотрел в интернете расписание полетов аэропорта Орду.
– Десять минут назад вылетел самолет в Измир, через пятнадцать минут вылетает рейс в Анталью, – сказал он, как только Хазан положила трубку. – Ты уверена, что они поедут именно в Стамбул?