Силы постепенно возвращались. Через пару минут, постанывая от напряжения, Стриж уперлась коленями в преграду над головой и попробовала ее поднять. Крышка подалась, совсем чуть-чуть, и девушка повеселела. Она немного отдохнула и сделала еще один подход, в который раз похвалив себя за часы, проведенные в спортзале. Твердый пресс, конечно, не так выигрышно смотрится на пляже как мягкая девичья талия, но, черт возьми, где тот пляж?!
Инга предельным усилием толкнула от себя крышку, и та, чавкнув герметичными прокладками, неожиданно легко распахнулась. Видимо, сработал доводчик.
Стриж вывалилась наружу, ощущая как свежо вокруг после затхлого могильника. Как много в воздухе кислорода, и даже резкий химический запашок не мешает дышать. Она лежала возле гроба, запоздало ужасаясь, что могла просто задохнуться.
Боль постепенно уходила, или Инга привыкала ее не замечать. Девушка видела дверь, выкрашенную белым, и тусклый оранжевый маячок над ней — единственный источник света в просторном помещении. Углы тонули в темноте, там смутно угадывались громоздкие механизмы.
«Опасность! Выход здесь!» — маячок подсвечивал черную на желтом надпись.
«Надень СИЗ, идиот!» — приписали ниже маркером.
Что такое СИЗ, девушка не знала. Что это за дверь, и как она за нее попала, не помнила. Собравшись с силами, Инга доковыляла до выхода и, уже взявшись за рычаг, увидела в круглом дверном иллюминаторе чужое лицо.
Автобус проявился в памяти, отчетливо, словно картинка на киноэкране. Только что не было его, но вот включился проектор и прокрутил кошмарный фильм в считанные секунды.
На какой-то миг Инге показалось, что это та, мертвая, смотрит на нее из оконца. Пергаментная кожа, клочья волос, истлевшая одежда… И черная дыра в груди, напротив сердца. Мир вокруг покачнулся, дверь ударила в лицо, но стегнувшая от раны острая боль удержала в сознании.
— Это отражение! — зашипела девушка, путая русские и английские слова. — Дура, дура, дура! Успокойся! — но картинка продолжала стоять перед глазами.
Над головой захрипело, будто кого-то душили.
— Подтверждаю оранжевый!.. — продрался сквозь хрип отчаянный голос. — Всем — оранжевый!.. Уровни минус четыре, минус пять, минус шесть — полная герметизация! Кто меня слышит…
Динамик отключился с резким щелчком, и на Ингу, как всегда в минуты видимой опасности, снизошло ледяное спокойствие, еще более страшное, чем паника. Эмоции истончились, отошли на задний план. Стриж даже смогла анализировать их с некоторой примесью любопытства — ну надо же, мумии испугалась. Собственной мумии…
Едва выбравшись из одного гроба, Инга совсем не хотела оставаться в другом, просторном. На кнопку «Open» дверь не отреагировала, и девушка потянула вниз рычаг запирания. Дверь не подавалась, будто на нее навалились с другой стороны.
— Кто здесь? — знакомый голос дрожал.
В иллюминаторе, как пузырек со дна аквариума, всплыл круглый глаз прапорщика Скидоренко, испуганно затрепетал ресницами.
— Это я, открой, — выдохнула Инга, против воли чувствуя облегчение.
Скипидар не открывал.
— Ты… живая? — задал он странный вопрос.
— Живая! — закричала Инга в вытаращенный глаз. — Где мы? Это Бор?
— Бор, — всхлипнул прапорщик. — Точно живая?
Инга рванула, и рычаг провернулся. Участковый смешно закудахтал, но девушка уже протискивалась, отжимая дверью тяжелое скипдарово брюхо.
— С ума сошел?!
За дверью открылось широкое помещение с лавками вдоль стен, едва освещенное аварийными лампами. Инга мельком огляделась, соображая, где находится. Скидоренко отступил в дальний угол, и девушка не сразу узнала его.
Прапорщик вооружился. Разгрузка едва сходилась на начальничьем пузе, ее бесчисленные карманы участковый набил патронами и аптечками. Рюкзак за плечами делал Скипидара похожим на увешанного оружием колобка.
Насмерть перепуганного колобка. Автоматный ствол, направленный Инге в грудь, выписывал нервные восьмерки.
— Где Рамзес?
— Ушел, сука такая! Руки покажи, не то выстрелю!
«Ушел, значит…»
— Успокойся, — Инга показала ладони. — Что случилось?
Участковый вытянул шею, не то разглядывая, не то вынюхивая, и, помедлив, опустил автомат.
— Не знаю! Рамзес сказал — ждать эвакуации, и свалил. Потом двери открыли, свет забрали, а этот придурок…
Скипидар уже не выглядел опасным. Он явно радовался тому, что не один и что-то говорил, говорил, говорил, не в силах остановиться. Инга окончательно запуталась. Она нашла под лавкой свои вещи и оружие. Разозлилась выпотрошенному рюкзаку: