— Оборотню уйти не дайте! — заревел Кап в секунду короткой передышки. — Снайпер за мной!
Рамзес едва узнал его голос. Долговцы, бойцы не такие опытные как Рамзес или Капрал, открыли суматошный огонь. Пули с глухим лязгом застревали в бронежилете Креста. Рамзес догадывался, что бьют из окон. Некуда стрелкам больше спрятаться, только в дом.
Стрельба постепенно утихла. Снайпер не обнаруживал себя или менял позицию, долговцы оценивали ситуацию и экономили боеприпасы. Глеб осторожно приподнял затылком тело Креста. С того места, где у человека бывает голова, свисал и мешал наблюдать клок черной от крови кожи, но мелькнувший в оконном проеме шлем Рамзес заметил.
Заметил и снайпер. Пуля шмелем вжикнула над ухом и ударила в цель. Шлем сорвался с автоматного ствола и с жестяным звоном покатился вглубь дома. Глеб только крякнул досадливо — купился стрелок на дешевую приманку! Тут же бухнула короткой очередью винтовка Капрала.
— Есть?! — выкрикнули-спросили из дома.
— Твою мать! — ответил Кап. — Далеко!
Снайпер, наконец, сообразил и одну за другой всадил несколько пуль на вспышки из-за поленницы. Щепа летела веером. Стрелок пытался угадать, где прячется долговец, и бил вслепую.
«Бестолочь!» — ругнулся Глеб.
И правда, Капрал не в «Зарнице» воевать учился. Быстро как швейная машинка застрекотала в ответ G36.
Рамзес ужом выскользнул из-под Креста, нырнул под очередь и покатился в сторону близкой — и такой далекой! — сторожки у ворот.
От дома с секундным запозданием ударили в два ствола. Поздно, ребята! Глеб упал за стену и услышал как застревают в древесине пули. В считанных сантиметрах от головы.
— Если упустите, — пообещал в наступившей тишине Кап, — под трибунал обоих!
— Снайпера сними! — рявкнул в ответ один. — Носа не дает высунуть!
— Через ворота бьет, — вторил другой. — Надо к забору, там мертвая зона.
— Один хрен, не достану, — Капрал не психовал, говорил спокойно. — И хода мне нет, я как на ладони… Значит так, бойцы, мать вашу, «Долга»! Я держу ворота, а вы через дом выходите к задней калитке. Обойдете снайперюгу и кончите. Ясно?
— Ясно!
— Тогда бегом! — Капрал поднял на вытянутых руках винтовку и дал над поленницей очередь в сторону ворот.
«Все! — понял Глеб. — Здесь не прорваться!»
Сталкер застонал. Оборотень — не оборотень, а с удавкой на шее не повоюешь! В отчаянье он уже думал рискнуть и прорваться нахрапом. Вдруг повезет? Капрал достанет, но, авось, не смертельно…
В этот момент из дома, откуда-то из глубины, прилетел встревоженный крик. Негромко хлопнуло, словно петарду взорвали, и Глеб упал, закрывая локтями голову. Потянулась бесконечная секунда, а потом земля дрогнула.
Взрыв оглушил, до боли вдавил барабанные перепонки. Дверь сорвало с петель и швырнуло вверх, словно пластмассовый детский бумеранг. Следом взрыв снес крышу, только кракнули выворачиваемые из бревен сантиметровой толщины скобы. Глеба окатило с потолка горящей трухой. Он услышал, как начала заваливаться стена — на него, на выставленные локти, на голову, а потом в сторожку ворвался ураган. Рамзес выдохнул, а вдохнуть не смог, горячий словно кипяток воздух обжигал носоглотку. Всхлипывая в попытке глотнуть кислорода, сталкер выкатился за порог и попытался встать.
Уцелевший каким-то чудом газовый баллон грохнул спустя долю секунды. Новый взрыв подбросил сталкера, засыпал щепой и опасным мусором, опалил волосы. За спиной обрушились стены. Глеб едва увернулся от металлического осколка размером с мясницкий топор, раскаленного и зазубренного, вскочил и побежал, стараясь держать голову низко, потому что у земли еще был воздух, а чуть выше только огонь.
Вслед не стреляли.
Порядочно отбежав, Глеб обернулся. Нора горела свечой. Сорванная взрывом крыша дымилась поодаль, скомкав металлические листы забора словно бумагу.
Крест был третьим человеком, которого застрелила Инга.
Тогда, в Вешках, Глеб угадал — девушку берегли, не поручали грязной работы. В тех приключениях, что выпало на ее короткий век, стрелять на поражение ей приходилось нечасто.
Одного наркоторговца пришлось убить при попытке взять заложников. Дилер получил свою пулю издали и отошел легко. Инга не переживала особо, каковыми переживаниями ее стращали опытные коллеги. Даже обрадовалась немного, очень уж мерзкой личностью выглядел покойный.