Зато второй умирал мучительно, поймав заряд картечи в грудь. Оставался в сознании до последней конвульсии. Не кричал, только хрипел измочаленными легкими, хотя у Инги дыхание перехватывало от одной только мысли как это должно быть страшно, больно и холодно — умирать вот так. Этого она запомнила накрепко. Особенно его глаза, секунду назад полыхавшие ненавистью и вдруг ставшие отрешенными. Что-то видели эти глаза, недоступное оставшейся на этом свете… убийце. Инга попятилась, забыв обо всем, и едва успела найти укромное место. Мочевой пузырь, раздувшись до объемов воздушного шара, едва не лопнул.
Стриж разглядела через оптику, как бьют Рамзеса, вспомнила его шершавую ладонь на своих волосах, и поймала в прицел затылок человека, о котором не знала ничего. Ни что зовут его Вадим Крестовский, ни что ему тридцать лет через два дня, ни что он, всякий раз поднимая рюмку, вспоминает отца-алкоголика и не пьет до дна. Поймала и… непростительно долго не могла спустить курок.
«Господи! — взмолилась девушка, отгоняя навязчивое воспоминание — гаснущие отрешенные глаза еще живого мертвеца. — Да что же это…»
Маркер прицела едва заметно подрагивал. Стриж зажмурилась, несколько раз глубоко вдохнула-выдохнула, унимая сердцебиение. Прошептала короткие мантры, на которые ее учили концентрироваться, и открыла глаза.
Дьявол! Бандиты перемещались вокруг Рамзеса, не давая прицелиться… Наконец тот, что упер Глебу в спину автомат, склонился вперед, показав из-под шлема полоску бритого затылка.
Стриж на выдохе надавила спуск и тут же взяла на прицел наглого бандита с сигарой в зубах, видимо, главного. Соблюла главную заповедь: вести огонь, а не смотреть на дело рук своих. Выстрелить Инга не успела. Бандит, казалось, взлетел в воздух одновременно с первым выстрелом и стрелять начал еще на лету.
«Так не бывает!» — поразилась Инга реакции сталкера, а в следующий момент пуля свистнула над темечком, так близко, что кожа засвербела.
Девушка мгновенно разозлилась, и от этого к ней вернулось хладнокровие. Прицел больше не дрожал, Инга стреляла и меняла магазины со скоростью фокусника. Противники ей достались опытные, максимум, чего добилась Стриж — не давать им вести прицельный огонь.
Ситуация быстро становилась патовой, и, когда дом полыхнул словно подорванный вакуумным зарядом, Стриж испытала нечто очень похожее на облегчение. И только потом вскинулась. Глеб!
— Глеб! — закричала девушка и поднялась во весь рост. — Гле-еб!
Нора горела, издавая низкий самолетный гул. Боеприпасы, которых Саян много держал на продажу, начали взрываться, расчерчивая клубы дыма беспорядочным фейерверком. Канонада напоминала бой и звуками, и количеством падающего с неба свинца.
Инга закричала, выплескивая бессильное отчаянье, и поперхнулась. От дымной стены кто-то бежал, пригнувшись, с заведенными за голову руками.
Глеб!
Инга кубарем скатилась с пригорка, не замечая, что потревоженная криком рана на щеке снова кровоточит.
Стриж нашла Глеба на полпути к Норе. Посиневший Рамзес стоял на коленях и жадно хватал воздух ртом. Буквально хватал — Инга слышала как сталкер проталкивает его через пережатую трахею.
У него дымились волосы.
— Сейчас, Глеб, — отчаянно зашептала девушка.
Шнур глубоко врезался в распухшую кожу и не поддавался. Инга шарила пальцами по петле, дергала замысловатый узел, пока Глеб не оттолкнул ее телом и не подставил горло. Девушка, стараясь, чтобы руки не дрожали, подцепила ножом капроновый шнур, и удавка, наконец, лопнула.
Рамзес втянул воздух с протяжным всхлипом, напомнив Инге слона на водопое. Довелось ей наблюдать эту занимательную картину. Она нервно хихикнула — запоздалая реакция на бой и умирающего Глеба.
Рамзес ожег девушку недобрым взглядом и одним движением освободил связанные руки. На его распухшие пальцы страшно было смотреть. Инга поняла, что они не слушаются, когда Глеб провел ладонью по горлу, смахивая с пореза кровь.
— Дай! — приказала она, и начала делать массаж.
Глеб не сопротивлялся. Он дышал. Смаковал. Наслаждался.
— Хватит, — сталкер забрал, наконец, ладони из ее рук. — Уже лучше. Стреляла ты?
Инга кивнула, удивившись не очень дружелюбному тону.
— На тройку, — сухо оценил ее работу Глеб. — Первый выстрел — зачет, а потом ты стала много думать и медленно целиться. Здесь все нужно делать быстро.