Я встретилась с мамой по дороге из школы; она шагала быстро, пальто было небрежно накинуто на плечи.
— Что случилось?
— Ничего, солнышко. Просто вышла пройтись.
— Пройтись? А ты ела?
— Нет еще. Решила выйти навстречу папе. И вот что, родная, давай не будем препираться. Прошу тебя! Это его первый рабочий день.
— Но папа же поправился. Доктор сказал, что ему можно выйти на работу. Нельзя так волноваться, когда он хотя бы на минуту выходит из-под твоего присмотра.
— Я и не волнуюсь. Он уже идет к нам.
Мы остановились, прислушиваясь к неровным шаркающим шагам и стуку палки за углом.
— Это не папа. Это какой-то старик, — сказала я и тут же увидела его — моего отца с тростью в руке; кровь бросилась мне в лицо. — Ой, я думала, ты про того старика, вон, на той стороне улицы. Я не поняла, про кого ты говоришь.
Перед подъемом в горку отец остановился перевести дух. Ворот плаща завернулся внутрь, ширинка расстегнута.
— Иго! — окликнула его мама.
Он увидел нас, и половина его исхудалого лица расплылась в улыбке. На плохо выбритой левой щеке виднелись следы яйца.
Вместе с родителями я повернула в горку, но левая нога отца, похоже, не слушалась хозяина. Он остановился.
— Может, взять такси? — предложила мама. — Идти-то, правда, всего два квартала. Как-то глупо брать машину. Видите там, за забором, кусты остролиста? Дойдем до забора и опять отдохнем. Помнишь, Иго, еще в Вене Лора, бывало, пройдет от дома квартал, а дальше — ни шагу, сразу в слезы: «Хочу домой прямо сейчас!» Вот уже и остролист. Отдыхай, Иго. Как ты, ничего?
С каждым вздохом грудь отца тяжко вздымалась.
— Вон такси, — сказала мама. — Но нам осталось каких-то полтора квартала. Давайте добредем до дома мисс Даглас.
Мой отец проработал в пункте выдачи молока один месяц. В одно воскресное утро, когда я вытирала пыль в гостиной мисс Даглас, с ним в Клинтон-лодж опять случился удар. Дело было в ванной комнате. Он упал на запертую изнутри дверь. Такое мне, при всем моем воображении, в голову не приходило, и стряслось это в ту минуту, когда я об отце и думать забыла. Трудно представить, какое облегчение я испытывала в последующие недели оттого, что он лежит в больнице, где с ним ничего не случится!
Однажды вечером, едва мама успела повесить на крючок пальто, снять туфли и поставить на огонь чайник, чтобы выпить чашечку кофе, раздался звонок во входную дверь. Ее спрашивал какой-то незнакомый мужчина.
— Вы миссис Грозманн? — улыбаясь, уточнил он. — Доктор просит вас зайти в больницу.
— С мужем плохо? — спросила мама, снимая с вешалки пальто.
Мужчина открыл перед нами дверь. Мы вышли.
— Вам повезло, что вы живете рядом с больницей, — заметил он.
— Да. Да, нам повезло, — подтвердила мама.
— Холодно, — сказал он. — Времени без четверти девять, а уже тьма, будто полночь.
Между сторожкой вахтера и огромными больничными дверями простирался открытый двор, по которому гулял резкий ветер. Юбки хлестали нас по ногам. В вестибюле первого этажа стоял открытый лифт, но поперек входа висела цепочка, а лифтера или работников больницы не было видно, и мы побежали вверх по лестнице. Двери в отцовскую палату были закрыты. К нам вышла сестра, на вид чуть старше меня.
— Сестра, — обратилась к ней мама. — Мне нужно навестить мужа.
— Сейчас нельзя. Для посетителей отведены определенные часы.
— Но меня вызвали. Где старшая сестра?
— О-оо, я не знаю, где она, — протянула юная сестра, оглядывая пустой коридор. — Наверно, скоро придет. А мне надо заняться больными в другой палате.
И она ушла по своим делам.
Мама открыла дверь. С потолка лился тусклый свет одной-единственной синей лампочки, но мы все же разглядели горбом поднятые колени моего отца. Мама рванулась к нему — увы, в отцовской койке лежал незнакомый мужчина. Он открыл глаза, посмотрел на нас, облизал губы и снова закрыл глаза.
К нам уже шла старшая сестра, за ней семенила юная сестричка, сдерживая смех прижатыми ко рту ладошками.
— Миссис Грозманн, вашего мужа перевели в другую палату. Я оставила у вахтера записку для вас. Довольно глупо получилось.
— Как он? Плох? — спросила мама.
— Эта сестра будет работать в палате, где лежит ваш муж, так что следуйте за ней.
По лабиринту коридоров мы следом за сестрой вышли в старые корпуса больницы. Отчетливо помню, как перед нами маячила ее голова, как она вела рукой по стенам и резко сворачивала за углы.
Возле палаты нас поджидала незнакомая старшая сестра.
— Вы миссис Грозманн? С вами хочет поговорить врач.