Мать на рисунке была совсем не такой, как в жизни. Она улыбалась и из-за этого казалась куда красивее раздражённой женщины, возившейся сейчас на кухне. Отец тоже улыбался – это был высокий красивый мужчина с тёмными волосами и аккуратно подстриженной бородой. Они выглядели счастливой семьёй, но это была не семья Арьи, и сердце её вновь болезненно сжалось. Мать Ольи сказала, что в этих краях пропадают дети... Их кто-то похищает? Нападают дикие звери? Или здесь тоже есть Белые ходоки? Арья поёжилась – новой встречи с Королём Ночи она может и не пережить, особенно в детском теле, особенно без кинжала из валирийской стали...
Арья ещё около часа втайне от матери обследовала дом, потом возилась с книжками, рассматривая картинки и пытаясь понять устройство мира, куда её закинула судьба, но особо в этом не преуспела. Потом мать снова позвала её есть – на этот раз на столе стояли котлеты, выглядевшие и пахнувшие куда лучше, чем давешняя каша. После обеда мать принялась мыть посуду: в отличие от Вестероса, где её полоскали в тазах с водой, здесь имелось странное приспособление, из которого вода текла тонкой струйкой. Арье было поручено вытирать посуду, и она принялась за это дело с величайшей осторожностью, чтобы не разбить хрупкие тарелки и чашки. Заодно она решила кое-что выяснить.
– Мам, а почему пропадают дети?
– Ох, если б я знала! – мать вытерла лоб тыльной стороной ладони, откинув упавшие пряди волос. – Говорят, в наших краях завёлся маньяк, который их похищает!
– Маньяк? – Арья наморщила лоб. Слово было ей незнакомо, но она догадалась, что оно означает «убийца» или что-то похожее. – И что он делает с детьми?
– Тебе этого точно лучше не знать, – мать нахмурилась. – Ты и так по ночам не спишь!
Арья немного помолчала, старательно возя полотенцем по большой тарелке, разрисованной кроликами, потом снова подняла голову.
– Мам, можно мне начать учиться стрелять из лука?
– Чего?? – мать вздрогнула и едва не выронила кружку, с которой стряхивала капли воды. – Из какого лука? Зачем тебе это?
– Чтобы защищаться, если на меня нападёт маньяк.
Мать расхохоталась, но смех её вышел невесёлым, а глаза оставались печальными и тревожными.
– Антон что, читал тебе про Робин Гуда? Или ты мультиков своих насмотрелась? В наше время никто уже не стреляет из лука, да и в любом случае это не занятие для маленькой девочки!
Арья промолчала и только закусила губу. Леди Кейтилин тоже говорила, что стрельба из лука – неподходящее занятие для маленькой леди, но потом всё-таки уступила умоляющему взгляду дочери и увещеваниям мужа – при условии, конечно, что Арья «совершенно случайно» не подстрелит собственную сестру. Но здесь, как она догадывалась, всё совершенно иначе. Здесь вообще не стреляют из лука – и на мечах, наверное, тоже не дерутся, и на лошадях верхом не ездят. В этом мире наверняка существует более совершенное оружие.
Значит, надо его раздобыть.
После мытья посуды они смотрели телевизор. Так, оказывается, называлась большая чёрная коробка с мутным окошком, стоявшая в комнате Ольи. Мать повозилась с какими-то чёрными шнурами, понажимала что-то, и мутное стекло вдруг засветилось, заиграло яркими красками, и на нём стали появляться разные картинки. Арья не смогла скрыть своего изумления и широко разинула рот, но мать, к счастью, этого не заметила. Шторы были задёрнуты, комната погрузилась в полумрак, и мать Ольи, устало опустившись на кровать, отрешённо уставилась на мелькающие картинки. Арья, переборов первое удивление, осторожно села на краешек кровати и, подражая женщине, стала вглядываться в изображение на стекле.
Она знала теперь, что мать Ольи зовут Карина. Это имя было выцарапано на внутренней поверхности кухонного стола, и Арья поняла, что это именно имя, потому что такое несложное слово Олья могла прочитать и знала его значение. Брата её, судя по всему, звали Антон, и он должен был вскоре вернуться из «школы». Школой, как она сумела выяснить своими осторожными расспросами, называлось место, где дети учились письму, арифметике, истории, географии и другим наукам. Что-то вроде вестеросской Цитадели, только школ было гораздо больше, дети посещали их с шести-семи лет, и девочкам тоже можно было учиться. Узнав об этом, Арья заявила, что тоже хочет в школу, и Карина пообещала ей, что на будущий год она непременно пойдёт.