— Знаю, — ответил Левша и устало откинулся на борт.
Адреналин схлынул, уступив место усталости. И снова пред ним проплыла всё та же картина — три фигуры, удаляющиеся в сторону здания аэропорта. И еще одна: девочка, машущая вслед тонированной «Газели». Левша был уверен, что она знает о том, что он помахал ей в ответ, хоть и не видела этого…
21
Перед Новым годом Горец заехал к Луизе. На её заборе он обнаружил написанное мелом слово «къахп». Горец достал телефон и набрал номер.
— Амир, Салам алейкум!
— Салам, брат.
— Слушай, можешь перевести мне кое–что с ингушского?
— Конечно, брат. Диктуй.
— Да тут одно слово. Кахп или как–то так.
— Это плохое слово, брат. Оно означает женщину, которая… ну сам понимаешь. Не проститутка, а такая…
— Баркал, брат. Я понял.
Горец стер надпись рукавом. Оглянулся на окна соседних домов. После этого, нахмурившись, зашел во двор. Луиза уже ждала его на пороге.
— Чего ты там застрял у ворот? Сомневался?
— Да ну тебя. Просто позвонить надо был. По работе.
Достав из пакета коробку, он протянул ей:
— С наступающим…
Луиза открыла упаковку и вскрикнула:
— Смартфон? Мне?
— Я попросил парней, они туда закачали все песни Анны Герман. Там еще наушники есть.
Луиза обняла Горца и прижалась к нему. Он осторожно дотронулся до её спины. Ему постоянно казалось, что он может неосторожным движением навредить Луизе, которая выглядела очень хрупкой.
— Ну, обними же ты меня, чурбан, — рассердилась девушка.
— Я обнимаю так–то, — обиженно протянул Горец.
— Ты не обнимаешь, ты боишься дотронуться.
— Так у меня руки под автомат заточены. А ты такая худая, что я боюсь тебе ребра поломать, если всерьез обниму.
— Ой, что я тебе показать хотела–то! — Луиза бросилась к столу и протянула ему пластиковую папку с документами.
— Что это? Судебное решение? Гм… иск удовлетворить… брак расторгнуть… Ты подала на развод?
— Что значит, «подала»? Я уже и развелась, уже и в ЗАГСе есть запись, и в паспорте. Там, посмотри, есть еще свидетельство о расторжении брака.
— Так ты теперь свободная женщина востока?
— Абсолютно, — Луиза закружилась в танце.
— Ну… раз так, то, это… может, выйдешь за меня? — осторожно спросил Горец.
— Вот дикарь, кто же так предложение делает? — надулась Луиза.
— Ну, у меня в этом деле опыт небольшой, я первый раз зову замуж так–то…
— Мне нужно над этим серьезно подумать, — шутливо–серьезно заявила девушка.
— У меня уже достаточно выслуги, — начал перечислять аргументы Горец. — Я выйду в отставку, уедем в Волгоград. Ты поступишь в музыкальную школу, у нас и консерватория там есть, можно высшее музыкальное образование получить…
— О, Аллах, дай мне сил выдержать общение с этим куском дерева. Ну, конечно, я согласна. Я выйду за тебя. И буду тебе лучшей женой на свете.
Горец заключил Луизу в объятия и закружился с ней по комнате.
— Ох, правда, руки у тебя заточены под автомат. Опусти меня, пока во мне хоть что–то целое осталось.
— Завтра же рапорт напишу.
— Когда ты меня с родителями познакомишь?
Горец сел на стул и смущенно произнес:
— Я тебе не говорил. Детдомовский я. Нет у меня родителей. У меня вообще никого нет, кроме тебя…
Луиза обняла его голову и нежно провела рукой по коротко стриженным волосам:
— Это ничего. У меня тоже никого не было. А теперь есть ты. Это много. Намного больше, чем я просила у Аллаха.
На следующий день Левша убеждал Горца не писать рапорт.
— Тебе 38 лет. Еще служить и служить. Что за блажь майором уходить на пенсию?
— У меня в следующем году 20 лет чистой выслуги будет. А льготка — уже максимальная. Сколько можно воевать? Нужно семью создавать, детей рожать, жить нормальной жизнью.
— Ты что, Луизу замуж позвал?
— Позвал.
— А она согласна?
— Согласна. Уже через суд развелась в связи с безвестным отсутствием мужа. Уедем в Волгоград, там у меня квартира, будем жить тихо и мирно.
— Ну, так–то да. Жалко, конечно. С таким опытом, как у тебя… Кому–то ж надо молодняк учить.
— Вот ты и будешь учить.
— Ты её любишь?
— Люблю. И женюсь.
— Ну ладно. Пиши рапорт. Скиф только этого и ждет… Чего–то он испортился. Карьеру почуял. Извини, что так получилось…
— Да ладно. Мы все правильно сделали. Если бы ждали, когда кто–то возьмет на себя ответственность, может, уже и поздно было бы. Ты не причем. Даже, если бы не Скиф, я бы все равно уходил.
— А кем на гражданке работать собираешься?