- Вас могли поставить перед выбором: или оказаться запертой в гробу, полном пчел, или ощутить всю прелесть раскаленного серебряного прута прямо в вашей…
- Офелия, - примирительно взглянув на меня, прервал ее мистер Маршан. - Достаточно.
- Она просто шутит, - заверила меня София. - Серебряный прут практически комнатной температуры. Древние вампиры назвали это Испытанием.
- Почему? – спросила я.
- Потому что звучит до жути пугающе, - мотнула головой Софи.
Я покинула место за столиком прежде, чем принесли мои блинчики, что, в конечном счете, было даже к лучшему. Скорее всего, присутствие несъедобных блинов стало бы для меня последней каплей. Габриель сопроводил меня к машине прежде, чем я успела бы сказать еще что-нибудь изобличительное. И под «сопроводил», я подразумеваю, что он протащил меня через всю парковку словно пещерный человек и совсем не по-джентельменски впихнул на пассажирское сиденье.
- Что, черт возьми, это было? – заорала я. Ощутив возвращение полной работоспособности своих рук и ног, я воспользовалась возможностью навешать ему тумаков, как только он уселся за руль. - Ты знал, что они собирались со мной сделать? И гроб, полный пчел? Какого дьявола?
- Успокойся, просто успокойся, - сказал он, ловя мои запястья. Я думала, что Габриель хотел помешать мне его ударить, но он принялся осматривать мою покрасневшую кожу, сосредоточено изучая отметины, оставленные ищущей правду экспедицией Софи в мой мозг. Я хранила молчание до тех, пока не увидела, как они начали исчезать. Надо же, мне почему-то казалось, что чувство жжения будет длиться гораздо дольше.
- Да что с вами не так, а? – возмутилась я. - Почему ты не сказал мне, что они собирались покопаться в моем мозгу? Знаешь, меня воспитывали в абсолютной уверенности, что содержание чьего-то мозга, это его личное дело! И ты заметил, что мне приходится все время на тебя орать?
- Джейн, я знаю, ты была напугана…
- Я была в ужасе, ты, осел.
Он склонился над пассажирским сиденьем, сжав мое лицо в ладонях прежде, чем я успела сообразить, что случилось. Несмотря на то, что я была зла, как тысяча чертей, не могу сказать, что мне не понравилось его целовать. Или что я не ответила на поцелуй. Потому что, черт… я имею ввиду, черт побери, он отлично целовался. И если уж наш первый поцелуй был искрами и фейерверком, то этот – стал полномасштабным ядерным взрывом. Все мое тело принимало активное участие в процессе - лицо, губы, руки, ноги от бедер и до самых икр. Не думаю, что он в действительности прикасался ко всем этим местам. Я просто знаю, что они участвовали.
Поначалу скольжение его языка по губам было едва уловимым, постепенно становясь все более и более требовательным до тех пор, пока я уже не могла определить, где начинается его рот и заканчивается мой собственный. Габриель притянул меня к себе на колени, руками прижав лодыжки по обе стороны от своих ног, при этом поглаживая оголенную кожу большими пальцами. Я потянула его за волосы, заставляя откинуть голову, чтобы можно было прижаться губами к небольшой ямке на подбородке. Габриель заворчал, не желая прерывать поцелуй. Он вернул мой рот обратно к своим губам, одну руку опустив мне на затылок, другой - теснее прижимая мои бедра к своим.
На соседнем парковочном месте остановился микроавтобус. Я услышала задушенные смешки, перешедшие в неприкрытый гогот, трех подростков, выбирающихся из машины вместе со своими родителями.
Один из детей крикнул:
- Эй, снимите комнату!
Я отпрянула от Габриеля, снова оказавшись на своем месте и изо всех сил пытаясь игнорировать хохот покидающих стоянку детей. Я таращилась на него какое-то время, показавшееся мне тревожно долгим. У меня не было поцелуев, вроде этого, вот уже… ну, в общем, никогда. Я наконец-то нашла нечто простое и естественное в наших отношениях с Габриелем: обжимашки с ним.
Ура мне.
Едва я успела сформировать в голове это умозаключение, как он снова оказался на моей половине машины, и все повторилось сначала. Действия Габриеля застали меня врасплох, и я случайно прикусила его нижнюю губу - достаточно сильно, чтобы пошла кровь. Хорошие новости заключались в том, что ему это понравилось, так что моя оплошность была воспринята как провокация, а не проявление неуклюжести.
- Если это было попыткой заставить меня заткнуться, то пошел ты, - выпалила я, когда он вновь отстранился.
Спрятав лицо в моих волосах, он пробормотал:
- Я сделал это, потому что хотел. Твое молчание стало дополнительным бонусом.
Я отпихнула его за плечи.
- Осел.
- Ты это уже говорила, - сказал он, пальцами обводя контур моего подбородка.
- Я и в этот раз имела ввиду то же самое.
- Джейн, я знаю, ты была напугана. Знаю, что их методы дознания могут быть по-настоящему зверскими, но это было необходимо, - сказал он, твердо притягивая меня к груди. Я уткнулась лбом в изгиб его шеи, с радостью обретая хотя бы несколько мгновений душевного комфорта. Выворачивание мозгов наизнанку – весьма изматывающий эмоциональный опыт.
- Я знаю, ты сердишься на меня за то, что притащил тебя сюда, - пробормотал он. - Но отказ сотрудничать с Советом повлек бы за собой гораздо больше проблем. И как твой Сир, я ответственен за твое представление перед советом. Мне также следовало присматривать за тобой в эти первые недели. Очевидно, у меня это не очень хорошо получилось.
- Эй, это довольно оскорбительно, - сказала я, ткнув его под ребра.
Габриель наконец сказал:
- Я сожалею.
- Прошу прощенья? – сказала я, приставив ладонь к уху. – Это что сейчас такое было?
- Я сожалею, - повторил он. - Сожалею о том, что был настолько резок с тобой у тебя дома. Сожалею, что закатил сцену из-за проведенного тобой времени с Диком. Сожалею, что был так … неуравновешен по отношению к тебе. Я никогда прежде не проводил время со своим потомками. Возникли сложности, которых я не ожидал. Во мне накрепко засела эта подавляющая потребность защищать тебя, чему ты, в свою очередь, здорово мешаешь.
- Почему ты никогда не проводил время с потомками?
- Это было невозможно, - сказал он голосом, не терпящим дальнейших расспросов. - И даже если бы ты не была моей подопечной, я чувствовал бы то же самое. Мы связаны, ты и я. Именно поэтому видеть тебя сегодня вечером с Диком было так тяжело. Он всегда умел найти подход к дамам, а ты принадлежишь как раз к тому типу женщин, которых он любит развращать. Одна лишь мысль о другом мужчине, прикасающимся к тебе, целующим тебя, о его запахе на твоей одежде, твоей коже… Я не мог этого вынести. Да еще прибавь сюда вызов совета, и вот тебе моя острая реакция.
- Так значит, не то, чтобы я тебе нравилась, просто случилось так, что биологический инстинкт заставляет тебя ревновать, - пробормотала я.
- Да… то есть, нет! – выпалил он. - Почему ты постоянно низводишь меня до уровня болтливого идиота?
- Так это еще называется «болтливый»? - усмехнулась я.
- Когда речь заходит обо мне – да, - отрезал он.
Мне пришлось признать, что так и есть.
- Ты чувствуешь его запах на мне? – спросила я, принюхиваясь к своей блузке. – На что он похож для тебя? Как по мне, так это всего лишь похоть и бергамот.
- Это бесполезно, - проворчал Габриель. Он коротко прижался своим лбом к моему, затем поцеловал в весок, лоб, переносицу. После чего спрятал лицо в изгибе моей шеи, глубоко вдохнув. – Как бы то ни было, я действительно наслаждаюсь твоим ароматом, и ты мне нравишься. Очень. Я хочу оберегать тебя. Если бы с тобой что-то случилось, не знаю, что бы я делал.
Я подняла голову, с опаской следя за ним.
- Ты же не собираешься чего-нибудь учудить с ворсом из моей сушилки[11], не так ли?
- Никогда не угадаешь, что вылетит из твоего рта, - сказал он, разглядывая меня. - И я наслаждаюсь этим в какой-то даже нездоровой манере. Я просто хочу сказать, что еще до того, как обратил тебя, твой запах был одной из тех вещей, которые меня притягивали.
- А как я пахла?
- Как моя, - сказал он, целуя изгиб моей шеи, кончик носа, и, наконец, губы. - Ты пахла так, словно была моей.
- Можешь отвести меня домой прямо сейчас?
- Устала? – спросил он. - Методы Софи могут быть очень изматывающими.
- Нет, просто не хочу, чтобы еще больше людей видело, как я обжимаюсь с каким-то случайным парнем на парковке «Баррель Крекер».
- Едва ли меня можно назвать случайным, - сказал он, возвращаясь на водительское сиденье. - Я – твой Сир.
- Ну, люди этого не знают, потому что не в курсе, что я - вампир, - сказала я, протирая запястья. - Я уже подмочила свою репутацию потерей работы и публичной пьянкой. Не стоит добавлять «прилюдный парковочный перепихон» к этому списку.
- Однажды ты объяснишь мне, что это значит, и не думаю, что ответ мне понравится, - пробормотал он, поворачивая ключ в замке зажигания.