– Ну откуда ты можешь знать? – обречённо вздохнула Гера, набираясь терпения пока бабушка Пенелопы выговорится.
– Уж поверь мне. Они эти законы пишут только для нас. Их это не касается. На обычных людей им плевать, и маски заставляют носить не потому, что о нас беспокоятся.
– А зачем тогда? – закатывая глаза, спросила Гера.
– Чтоб холопы их случайно не заразили – вот зачем. Простой люд зажали со всех сторон. Кругом камеры понаставили. Шагу без штрафа не ступить. Дроны эти шныряют, всё высматривают, а вдруг я на улицу без маски выйду. За отсутствие намордника могут и в полицию забрать. Спасибо, что хоть в сортирах нет этих чёртовых датчиков. А куда подевалась нормальная недорогая еда? В магазинах только пакетики с соломинкой, чтоб голодранцам не дать повода снять маску.
– Может, хватит? Я вообще-то про Пенелопу хотела спросить.
– Что, хватит? Ты слышала про Ларису Петровну? – не унималась бабушка.
– Хотят уволить? Слышала, – Гера тихонько зевнула.
– Это же абсурд, нонсенс. Видите ли, когда у неё порвалась маска во время занятия, она не отключила трансляцию в сети, и пока заменила на другую, дети наблюдали воспитательницу с открытым лицом. Почитай комментарии этих безголовых мамаш. Знаешь, что бесит больше всего? Нет, чтоб задуматься: может, необязательно носить эти намордники? Так они возмущаются: «Как воспитательница себе такое позволяет?». У меня нет слов, одни выражения. Дети не знают, как выглядит улыбка. Лишены родительских поцелуев. Это их почему-то не беспокоит. Как можно не понимать, что маски уже давно утратили свою актуальность и всё больше напоминают изощрённый метод сегрегации?
– Мам, ну чего ты снова завелась? От меня то чего хочешь? Не буду соблюдать правила – задавят штрафами. На что тогда жить? Потом и Пенелопу заберут, – повысила голос Гера и с расстроенным видом опустила босые ноги на тапочки. Сонливость как рукой сняло. – Хочешь внучку в приют отправить?
– Нет, конечно, – голос в трубке виновато смягчился. – Прости меня, родная. Сама не знаю, что на меня нашло. Деда рядом нет. Только он может меня вовремя урезонить. А что ты там говорила про Пенелопу?
– Тут такое дело, – Гера замялась. – Пепа стала бояться одной ночевать. Раньше получалось её убаюкать к одиннадцати, а утром, когда приходила домой, она ещё спала. Теперь капризничает. Вчера пришлось рискнуть и взять с собой на работу. Больше не хочу. Одни нервы. Да и спать ей лучше в постели, а не в раздевалке на диване.
Затишье в трубке затянулось.
– Мам, ты меня слышишь?
– Говори, доченька, говори, я слушаю, – задумчиво ответил голос.
– Можно я буду оставлять Пенелопу у тебя на ночь? Само собой, не каждый раз, только когда она не уснёт вовремя?
– Летит время… Только недавно Пепа произнесла первое слово, и вот уже первые страхи. С этого жизнь только начинается, – в трубке повисла пауза.
– Мам, так ты не ответила.
– Ты о чём? А-а, приводи, конечно, и спрашивать нечего. Мы с дедушкой потеснимся. Как-нибудь выкроим местечко для нашего лягушонка. Заодно ей про Одиссея почитаю.
– Спасибо, – рассеяно ответила Гера и тотчас встрепенулась. – Одиссея? Не рановато ли?
– В пять лет? В самый раз. Пришло время ребёнку приобщиться к мировой культуре. Ты же знаешь, какие мы с дедом большие поклонники античности.
– Мама, об этом даже постороннему не трудно догадаться. Достаточно узнать имена дочери и внучки.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов