— Здравствуйте, — Даниил Александрович заходит в аудитории и окидывает глазами группу.
Как всегда серьёзный и невозмутимый. Его взгляд на секунду задерживается на мне, но, кажется, совсем ничего не выражает. Сердце больно сжимается в груди. Неужели я рассчитывала на другую реакцию? Он усаживается за преподавательский стол и почти в полной тишине открывает ноутбук. Следом за ним слышится стук в дверь, а потом входит Вика. Она пытается перевести дыхание и, когда Даниил Александрович, впускает её, падает за стул рядом со мной.
— Я много пропустила? — шёпотом спрашивает подруга, чуть наклонившись к моему уху.
— Ничего не пропустила, — тихо выдыхаю. — Даже переклички ещё не было.
Сразу же после моих слов преподаватель начинает по очереди называть наши фамилии. На моей он даже не поднимает глаза, лишь что-то быстро отмечает в своём ноутбуке. Я опускаю взгляд на парту и стараюсь больше не смотреть на него.
Семинар начинается так же, как и всегда. Даниил Александрович задаёт свои вопросы, одногруппники поднимаю руки и отвечают ему. Я же молчу. Недавние происшествия заставили меня немного подготовиться, но обращать на себя внимание совсем не хочется. Надеюсь, так и просижу всю пару. Но наши надежды не всегда сбываются, поэтому вскоре я слышу, как преподаватель произносит:
— Катерина, расскажите, пожалуйста, про причины Крымской войны.
Я медленно поднимаю на него глаза и нервно сглатываю. Помню, что читала про это вчера вечером, но знания в памяти всплывают не сразу. Даниил Александрович приподнимает брови, явно ожидая услышать от меня хоть что-то.
— Ну первая причина, — не спеша протягиваю я, давая себе ещё немного времени. — Интересы России столкнулись с интересами Англии и Франции на Балканах и Ближнем Востоке.
Краем глаза вижу, как удивлённо смотрит на меня Вика, а потом замечаю такой же взгляд у преподавателя.
— Хорошо, а что ещё? — как-то настороженно спрашивает он.
— Турция хотела вернуть Крым и Кавказ, — сама не замечаю, как ответ вырывается из моего рта.
— Не Турция, — Даниил Александрович закатывает глаза. — Тогда не было Турции.
Сначала мечусь глазами по аудитории, словно пытаясь найти подсказку, но через полминуты исправляюсь:
— Османская империя.
— Хорошо, — недоверчиво протягивает преподаватель. — А какой был повод к войне?
Вот тут я и попала. Моя уверенность в себе и своих знаниях быстро и очень стремительно летит вниз. Причины, повод… В чём разница? Снова опускаю взгляд в парте.
— Не знаете? — со вздохом спрашивает Даниил Александрович. — Хорошо, кто-нибудь может помочь?
— Поводом был спор из-за палестинских святынь между православным и католическим духовенством, — раздаётся голос Оксаны с первой парты.
Резко поднимаю на неё глаза. Всё-то она знает. Такая умница, красавица. Смотрит на преподавателя и улыбается. Чувствую, как от злости начинают гореть щёки, и перевожу взгляд на Даниила Александровича.
— Спасибо, Оксана, — он сдержанно кивает и снова смотрит на меня. — Тогда, Катерина, расскажите нам о первом этапе войны.
— Хорошо, — неуверенно протягиваю я, перебирая в голове всю информацию, которую успела прочитать вчера. — Первый этап начался в 1852 году…
— Нет, — перебивает меня Даниил Александрович и закатывает глаза. — Подумайте ещё.
— В 1853 году? — осторожно спрашиваю, но, не получив никакого ответа, продолжаю. — Основные действия проходили на Дунайском фронте и на…
Останавливаюсь на несколько секунд, чтобы вспомнить, но замечаю пристальный взгляд преподавателя, от которого становится не по себе. Всё словно выпадает из головы, и теперь не могу ничего вспомнить. Даты, события и личности превращаются в кашу. Отвожу глаза в сторону, чтобы хоть как-то избавиться от давления преподавателя, но это не помогает, поэтому спустя пару минут моего молчания, Даниил Александрович произносит:
— Ладно, видимо, ответа мы не добьёмся. Кто-нибудь может продолжить?
Кидаю взгляд на преподавателя. Он больше не смотрит на тебя. Теперь полностью погружён в рассказ Андрея. Я же знаю это. Я готовилась. Обида больно пронзает грудь острой иглой. Даниил Александрович специально заваливал вопросами, специально давил на меня и смотрел так, будто я полная дура, которая совершенно ничего не знает. Что ж, когда закончится пара, ему мало не покажется. Думает, что сможет и дальше вести себя так со мной? Ну уж нет.
Хватаю в руки телефон и пытаюсь отвлечься от всего происходящего, но вместо этого придумываю, что сказать противному преподавателю и как поставить его на место. Он больше не спрашивает меня, зато ещё несколько раз одаривает недовольными взглядами, на которые я отвечаю тем же.
Пара заканчивается даже раньше, чем обычно, поэтому одногруппники с большой радостью начинают собирать свои вещи и выходить из аудитории, но я остаюсь на месте.
— Ты чего сидишь? — быстро замечает моё бездействие Вика.
— Хочу немного задержаться и задать пару вопросов Даниилу Александровичу, — практически сквозь зубы отвечаю ей.
— Ну пошли подойдём к нему, — подруга закидывает свою сумку на плечо, продолжая удивлённо глядеть на меня.
— Нет, ты иди, я потом догоню, — отмахиваюсь я.
Вика сначала смотрит так, словно что-то подозревает, а потом всё же соглашается и уходит. Я окидываю взглядом аудиторию. Мы наконец-то остались наедине. Даниил Александрович, кажется, даже не замечает меня, но сейчас я быстро это исправлю.
Хватаю сумку покрепче и подхожу к его столу. Теперь он поднимает глаза и удивлённо вскидывает брови.
— Вы что-то хотели?
— Да, хотела, — грозным шёпотом проговариваю я. — Что ты творишь? Будешь теперь валить меня из-за ссоры?
— Да кто тебя валит? — преподаватель усмехается, закрывая свой ноутбук. Лучше бы рот так закрыл.
— Ты, — вскрикиваю, не сдержавшись. — Скажи «спасибо», что я хоть как-то подготовилась к твоей паре.
— Во-первых, будь потише, — уже серьёзно произносит Даниил Александрович. — А, во-вторых, разве я должен благодарить тебя за то, что ты учишься?
— После того, что было, да, — я всё же снова перехожу на шёпот. — Мог бы хоть из чувства вины ко мне лучше относиться.
— А что было? — он хмурит брови. — То, что я не дал малолетке облапать тебя в клубе? За это вины не чувствую.
— Можно хотя бы не отыгрываться на мне во время пары.
— Я не отыгрываюсь, — преподаватель закатывает глаза. — Ты мало отвечаешь. Я хотел выудить из тебя побольше, чтобы было за что ставить баллы.
Всё, я больше не могу. Снова он спихивает всё на учёбу. Сжимаю челюсть, звонко хлопаю по его столу и направляюсь к выходу. У самой двери замечаю, как блондинистая голова быстро прячется за стену. На секунду замираю и хмурю брови, а потом срываюсь с места и пытаюсь догнать шпионку, но в коридоре уже никого не вижу. Стук сердца, ещё не успевшего отойти от ссоры с Даниилом Александровичем, ускоряется. Чувствую, как руки начинают дрожать. Снова оглядываюсь по сторонам. Ничего подозрительного. А если она нас услышала и догадалась обо всём? Это конец. Это точно конец.
Быстро шагаю в сторону туалета и у очередного поворота натыкаюсь на Вику. Уже еле сдерживаю слёзы. Глаза неприятно щиплет. Нужно успокоиться, чтобы не привлечь ещё больше внимания.
— Ты куда? — спрашивает подруга, еле поспевая за мной.
— В туалет, — резко бросаю я через плечо.
Мы оказываемся в небольшом помещении. Полы и стены покрыты когда-то белой, а сейчас уже пожелтевшей плиткой. Подхожу к раковине и упираюсь в неё руками, глядя в зеркало на свои покрасневшие глаза. Стараюсь чаще моргать, чтобы прогнать непрошеные слёзы. Каша в голове быстро превращается в огромный и колючий тревожный ком. Нервно сглатываю и прикрываю веки на секунду.
— Что произошло? Он снова до тебя докапывался? — заваливает вопросами Вика.
Резко оборачиваюсь к ней и отрицательно качаю головой. Горло сжимается. Хочется ей всё рассказать, но можно ли? Хотя, скорее всего, к завтрашнему утру слухи уже разлетятся по всему университету. Глубоко вздыхаю и оглядываю туалет. Кабинки все открыты. Кроме нас здесь точно никого нет.