– Из-за чего?
– Девочка обвинила ее в воровстве, сказала, что Алена украла у нее золотую цепочку с подвеской. Потом оказалось, что она забыла ее в семье, где проводила выходные.
В кабинет стучат.
– Войдите.
Наконец я вижу их совсем близко. Этих влюбленных детей. Они такие разные. Алеша статный, высокий голубоглазый блондин. Алена маленькая, но невероятно ладная. Черные глаза, черные прямые волосы до плеч.
– Знакомьтесь.
– Алеша? – подаю я руку парню.
– Откуда вы знаете его имя? – удивленно смотрит на меня Йоси.
– Просто назвала наугад первое, что показалось мне подходящим для этого юноши.
– И угадали... – Его рукопожатие крепкое, властное.
Ручка Алены маленькая, но тоже сильная. Они по-прежнему светятся счастьем – эти два взрослых ребенка. Картина их недавнего совокупления вновь встает у меня перед глазами.
– Может, вы меня откуда-то знаете? – спрашивает Алеша, по-своему расценив мою задумчивость.
– Нет. Просто любуюсь вами обоими. Вы очень красивые.
– Спасибо. Пойдемте, мы покажем вам наш дом.
– С удовольствием.
Замечаю едва скрываемый восторг в глубоких карих глазах Йоси. Дом. Это действительно их Дом.
– Сколько у нас времени? – спрашивает Алена.
– Все время, что есть в мире, – отвечаю расхоже израильской поговоркой.
– Это хорошо. А если серьезно? – Алена може сказывать про интернат бесконечно.
– В три часа мне нужно быть в Хайфском Технионе, в лаборатории, где делают спутник.
– Невероятно! Какое везение! – Алеша восторженно смотрит на меня.
– Почему?
– Мне тоже нужно быть сегодня в этой лаборатории, а у нас никто не едет в Хайфу до обеда. Возьмете меня с собой?
– Конечно. Ты мне и дорогу покажешь. Ничего, что я на «ты»?
– Да, так даже лучше.
– Зачем тебе в лабораторию?
– Он там подрабатывает бесплатно.
– В смысле?
– Алеша хочет заниматься космонавтикой. Он и документы подал на аэродинамический факультет. Послезавтра сдает психометрический тест.
– Там высокий проходной балл?
– Очень высокий. Если не поступлю, осенью пойду в армию.
– Поступишь! Кого же еще принимать, если не такого отличника, как ты! Знаете, как он разбирается в астрономии! Бредит звездами! Он и мне о небе рассказывает. Вот если бы вы ночью приехали, я бы вам показал, где какая звезда живет, как она называется. А еще лучше, поедемте с нами в следующие выходные в пустыню Негев. У нас экскурсия от интерната. Там такие звезды огромные и близко-близко над песками! – Алена тараторит без умолку, не отпуская Алешиной руки.
– Я видела звезды в Негеве... – Не удержавшись от нахлынувшей волны тепла, провожу ладонью по шелковистым смоляным волосам Алены. – Правда, мне никто не рассказывал, как они называются и где живут.
– Ну вот видите, а мы расскажем. Нужно лечь на землю и смотреть в небо долго-долго.
– И рассказов хватит на всю ночь?
– На много ночей! На всю жизнь...
Тяжелая, невыносимая грусть пыльным облаком опускается на мои веки.
Выходим из здания в залитое солнцем пространство интерната. Голубая вода бассейна искрится в радужных лучах. Из глубины деревьев доносятся звуки электрогитары и неровные юношеские голоса:
Моя любимая девочка,
Ты еще будешь счастлива.
Моя любимая девочка,
Единственная, прекрасная...
Господи! Умоляю тебя! Дай мне когда-нибудь возможность показать Гере пустыню Herев и эти звезды – огромные, как мерцающие блюдца! Звезды, которые валяются прямо на песчаных барханах и словно смеются над тобой, что они так близко, а ты не можешь к ним прикоснуться. Господи! Дай мне случай подарить Гере пустыню Негев, чтобы он ощутил ее колоссальную силу, ее бесконечную мудрость. Дай мне шанс познакомить его с теми, кто влюбился в эту пустыню и не может с ней расстаться, как я не могу расстаться с Герой. Я давно уже далеко от него – – за четыре тысячи километров, но постоянно возвращаюсь к нему, как эти полусумасшедшие, которые приезжают в Негев и до изнеможения занимаются там медитацией, сливаясь с великой силой пустыни. Это невозможно понять, если не побывать там и не почувствовать самому, как невозможно понять, в чем сила Геры.
Я хочу лежать на плече у Геры и рассказывать ему о звездах над пустыней Негев! Или слушать ее бездонную тишину и его густой бас, утопающий в холодных песках.
Так появляются несчастные люди.
– Что? – Алена смотрит на меня. Кажется, последние слова я произнесла вслух.
– Есть такая еврейская книжка «Заветы отцов». Там написано: кто счастлив, кто герой, кто мудрый.
– И кто же? – интересуется Алеша.
– А кто для тебя важнее?
– Герой...
– Герой – это тот, кто способен победить себя, свою плоть, свою сущность, свои желания, свое естество.
– А кто счастливый? – торопится Алена.
– Счастливый тот, кто удовлетворен своей долей. Следовательно, если человек желает чего-то несбыточного, он становится несчастным.
– А кто мудрый?
– Мудрый тот, кто способен учиться на ошибках других.
– Леха! – кто-то зовет парня из соседнего корпуса.
– Я должен помочь ребятам. Новые столы в школу привезли – надо разгрузить. Вам Алена дальше все расскажет, а мы еще в машине поговорим, когда поедем в Технион.
– Хорошо.
Он убегает. Алена смотрит ему вслед.
– Любишь его?
– Очень! Больше всех на свете!
– А он тебя?
– Не знаю...
– Я видела, как вы занимались любовью.
– Когда?!
– Когда вошла в интернат. Брела по аллее, услышала голоса... свернула. А если бы Йоси увидел?
Алена опускает глаза, но тут же справляется с собой. Смотрит на меня жестко, вызывающе:
– Хотите написать про разврат в интернате для новых репатриантов? Сенсацию ищете? Молодая журналистка. Прославиться спешите?
– Откуда такое представление о молодых журналистках?
– Была тут одна... ивритоязычная. Ходила, выспрашивала, сколько изнасилований в год, сколько абортов, сколько наркоманов. Не дама, а счетная машина.