– И написала что-то?
– Написала. Йоси из-за этой дуры чуть не уволили. Мы письмо в его защиту писали. Триста сорок девять подписей. Потом суд был. Опровержение в газете.
– Слава Богу, правда восторжествовала?
– Да. Статья про интернат на первой странице. Заголовок аршинными буквами, а опровержение – на последней. Три строчки мелким шрифтом.
– Значит, оклеветала вас журналистка?
– Да. Они с Йоси в одном классе учились. Она его десять лет любила. А он ее не любил.
– Отверг?
– Наверное, это так называется. И женился на Ципи. Он с Ципи в армии познакомился. У них любовь с первого взгляда и на всю жизнь.
– Как у вас с Алешей?
– У нас больше похоже, как у Йоси с этой журналисткой.
– Почему?
– Потому что я его люблю больше всех на свете, а он... Он мне ни разу не сказал, что любит.
– И ты думаешь, что есть другая девушка?
– Нет никого, но есть этот дурацкий спутник, о котором вы будете писать во второй статье... Есть звезды и много-много книг, которые он без конца читает.
– Алена, честное слово, это вещи несопоставимые. Ты и спутник. У каждого мужчины должно быть в жизни важное дело. Работа, которая его увлекает. Это стержень мужчины. Кстати, у женщины тоже должно быть что-то важное, помимо любви.
– Нет ничего важнее любви. Во всяком случае для женщины...
Она смотрит на меня упрямо, черноглазый ребенок, сполна хлебнувший разного в свои семнадцать лет.
Она, наверное, права. Нет ничего важнее любви. И все же я продолжаю упорно спорить с ней, словно с самой собой.
– У женщины должна быть своя жизнь, независимая от жизни мужчины, которого она любит, иначе, если мужчина исчезает даже на небольшое время, наступает опустошение. Невыносимое опустошение. Такое, что не хочется жить...
– Интересно получается – женщине нужна работа, чтобы бороться с любовью?
– Нет, не так. Не совсем так. Чтобы чувствовать себя на равных с мужчиной, чтобы не стать рабыней его желаний.
– А я мечтаю стать рабыней Алешиных желаний. Даже звучит красиво. Не зря вы журналистка.
– Звучит, может, и красиво, но быть такой отвратительно. Женщина должна быть сильной.
– Властной, железной и всепобеждающей, как новый вид танка, который недавно придумали и сделали израильтяне. Мы с Алешей ездили на День открытых дверей в танковые войска. Я видела эту чудо-машину. Зверь! А внутри хорошо. Прохладно. Компьютер, кондиционер, приборы ночного видения. Он в танкисты хочет, если в университет не поступит.
– А ты?
– Я? Девушек не берут в танкисты... Мне еще восемь месяцев до восемнадцати. Я боюсь, что Алеша полакомится в армии с какой-нибудь девушкой и полюбит ее с первого взгляда на всю жизнь, как Йоси свою Ципи.
– Откуда ты знаешь эту историю?
– Йоси рассказал... Он ходил как потерянный после публикации. Ужас. Нет у нас никаких изнасилований.
Аборт всего один был за пять лет. К нам раз в месяц врач-гинеколог приходит. Читает лекцию о противозачаточных средствах и вообще обо всем... Анашу ребята местные приносили продавать раньше, но Йоси это прекратил. Не запретил, нет! Разговаривал с нами несколько недель. Со всеми и с каждым, чтобы не покупали... Я его очень люблю. Он у меня на втором месте после Алеши.
– А маму?
– Маму... Мама – на третьем.
– Почему?
Замечаю маленькую деревянную скамейку под миндалевыми деревьями. Садимся. Достаю сигареты.
– Хочешь?
– Да.
Моя собеседница прикуривает сигарету, с наслаждением затягивается.
– Хорошие?
– Легкие. Приятные. Зачем я вам все это рассказываю?
– Тебе Йоси поручил.
– Про маму не поручал.
– Не говори, если не хочешь.
– Хочу...
Ее глаза наполняются грустью. Мне хочется обнять эту девочку-ребенка, которую ласкает мужчина, но не заботливая женская рука.
– Так что же с мамой?
– У мамы есть другой муж, которого я ненавижу.
– Где они живут?
– В Хабаровске. Когда он переехал к нам, мне было четырнадцать лет. Он врал маме, что любит ее, а сам трахался с другими девушками, всего на четыре года старше меня.
– Но ведь мама верила ему?
– Верила ему, а не мне. А мне врала, что он хороший человек. А он – сволочь. Мама его содержала. Он ей копейки не давал. Мама у меня умная и сильная. Как вы говорите, у женщины должно быть дело. Вот у нее и было дело. То есть и сейчас есть дело. Она – главный бухгалтер совместной российско-японской фирмы. А этот на корабле поваром работает. Шеф-повар на одном из кораблей, которые принадлежат маминой фирме. Такие рыболовецкие суда, которые ловят крабов и продают японцам... Короче, он с мамой из-за денег живет.
– Но, может быть, это устраивает твою маму?
– Глупости. Нет такой женщины на земле, которую бы устраивало, чтобы с ней жили из-за денег.
– Все не так просто. Возможно, он любит ее по-своему.
– И трахается со всеми буфетчицами.
– Это другое.
– Это то же самое. Над ней все на фирме смеются, а теперь уже и мои бывшие одноклассницы, которых он тоже успел поиметь.
– Алена, ты не можешь решать за маму, что ей делать, тем более – вмешиваться в ее жизнь.
– Теперь я это хорошо понимаю. Йоси мне уже давно все объяснил, а тогда, полтора года назад, я просто Ходила с ума от ненависти к ним обоим. И тут случайно прочитала объявление о наборе в летний еврейский лагерь.
– Мама твоя еврейка?
– Да.
– А папа где?
– Папа погиб. Авария произошла на корабле. Он в торговом флоте работал. Погиб, когда мне было семь лет. Я его помню... Побыла в лагере две недели. Потом прошла отборочные собеседования для поездки в Израиль по программе «Наале». Меня сразу взяли. А через месяц после приезда в интернат я получила письмо от одноклассницы Киры – она писала о своей любви к моему новому папе и его взаимности, просила, чтобы я помогла ей уговорить маму отпустить Сережу к ней.
– И что ты сделала?
– Помчалась в аэропорт. Хотела убить Сережу.
– У тебя хоть деньги были на билет?
– Денег мне мама с собой дала. Тысячу долларов.
– Значит, Йоси спас тебя от убийства?