— А почему ты не завизжала?
— Не знаю.
— Баронесса визжала так, словно ее режут. Я бы тоже, наверное, завизжала.
Ну, а я не завизжала. Это что, имеет какое-то значение? Я вообще не имею привычки визжать.
— А ты видела раньше какие-нибудь трупы? — продолжала допытываться она.
Честное слово, Эвелина со своей детской непосредственностью доведет меня когда-нибудь до нервной трясучки.
— Конечно, — отозвалась я, — каждый день. С утра встану и любуюсь.
— Не надо так злиться. Я просто спросила.
— Ты, прежде чем спросить что-нибудь, подумай, — сказал герцог, наверное, позабыв, что его недавно послали к черту.
В общем, когда мы приехали домой, то успели раз три переругаться насмерть. Эвелина, разумеется, не смолчала и выдала брату по первое число. А там, слово за слово, и меня припомнили. А я не могу молчать, когда меня поминают такими словами.
Я сидела в своей комнате, усталая, злая и голодная, послав к черту заодно и Эмили, которая сунулась ко мне с расспросами. Эвелина пришла чуть позже и робко постучав в дверь, прошептала:
— Я могу войти?
Я кивнула. Она прокралась через комнату и села рядом.
— Что же все-таки произошло с той бедняжкой?
— Я этого не знаю, — отозвалась я, — думаешь, она мне сказала?
— Ужасное происшествие. Как же она туда попала? — Эвелина вздохнула, — так хочется узнать.
— Узнать можно.
— Как? — она живо обернулась ко мне, ее глаза загорелись.
Ну, что поделать с таким любопытством?
— Есть ведь Вероника.
— Баронесса де Кастро! Да, верно. Но как мы узнаем?
— Очень просто. Я напишу ей письмо и спрошу.
— Какая ты умная! — ахнула Эвелина, всплеснув руками, — мне это и в голову не пришло.
Конечно, это была лесть чистой воды, но все равно приятно. Я улыбнулась.
— А Огюстен? — вновь спросила девушка.
— Он читает чужие письма?
— Нет.
— Тогда все в порядке. Лично я не собираюсь ему ничего говорить. А ты?
— Я тоже, — она фыркнула.
7 глава. Падение с лестницы
Письмо Веронике я села писать в тот же день вечером. Я, конечно, понимала, что она сейчас расстроена и взвинчена. Но, с другой стороны, пока это письмо попадет ей в руки, настроение у баронессы успеет сто раз поменяться. На всякий случай, я все-таки извинилась за свое неумеренное любопытство. Конечно, мы с ней знакомы и за последнее время стали немножко приятельницами, но это не повод, чтобы спрашивать о таких вещах. Не знаю, может быть, умершая Марианна ее родственница. Вероника так рыдала! Возможно, что она так расстраивалась от страха и находясь под впечатлением увиденного. Не все же такие непробиваемые эгоистки, как я. Единственная реакция, на которую я способна — это тошнота.
Поэтому, для создания атмосферы и попытки вызвать сочувствие я описала свои ощущения. Не добьюсь своей цели, так хоть повеселю Веронику.
Этьен, который по непонятным причинам не присутствовал на приеме был поражен нашей историей. Похоже, она показалась ему куда интересней, чем те, что он выдумывал регулярно. Он дотошно выспрашивал у нас с Эвелиной подробности, а его глаза прямо горели от любопытства.
— Не хочу вспоминать об этом, — заупрямилась девушка, — Огюстен так разозлился, что у меня до сих пор нет настроения.
— На что это он разозлился? — заинтересовался Этьен.
— На то, что я хотела посмотреть на труп.
— Эви, — расхохотался он, — зачем тебе смотреть на труп?
— Все смотрели, а мне что, нельзя?
Этьен развеселился еще больше, хотя казалось, что это невозможно.
— Глупая девочка, — выдавил он из себя, — это не доставило бы тебе никакого удовольствия. Верно, Белла? — и подмигнув мне, кузен продолжал, — спроси, как ей понравилось это зрелище.
Эвелина была покладистой и доброй девушкой, но иногда на нее находило непонятное упрямство, казалось бы, невозможное в такой, как она. Наверное, то, что нам достается от предков, никуда не девается. Оно так и сидит в нас, изредка проявляясь в те или иные моменты. Просто, определенные качества в одних сильнее выражены, чем у других. А вот, от чего это зависит, я сказать не могу.
— Я не видела, — заявила она, — поэтому, не могу судить о впечатлении.
— Наш милый Огюстен прав, — подытожил Этьен, — тебя нужно было убирать оттуда как можно скорее.
— Не называй его так! — возмутилась она, — как это глупо!
— Не я это придумал.
— Именно ты. У нее это вырвалось случайно, а ты повторяешь каждый день. Это уже навязло на зубах.