— Знаешь что, Эви, не надо меня рисовать. Я передумала.
— Белла! — воскликнула она, — ты сама предложила. И потом, у тебя такое интересное лицо!
— Ну и что. Я умру, если сию минуту не пошевелюсь.
— Ладно, — смилостивилась Эвелина, — шевелись. Я сделаю небольшой перерыв. Ты не проголодалась?
Я не успела ответить. Открылась дверь и в комнату вошел Этьен.
— Чем вы тут занимаетесь? — спросил он с порога и не дожидаясь ответа, шагнул к мольберту.
Пару минут критически смотрел на изображение, повернул голову и сравнил с оригиналом.
— Неплохо, — признал он, — очень похоже.
Я не выдержала и подошла ближе. Боже! Это я? Интересно, где он тут обнаружил сходство?
— Издеваешься? — спросила я грозно, — хочешь сказать, что я похожа на это?
Он прыснул.
— Портрет еще не готов, Белла. Спустя пару дней ты сумеешь убедиться в этом.
— Пару дней? — ужаснулась я, — нет, спасибо. Пусть лучше Эвелина рисует вазы.
Они оба расхохотались. Я передернула плечами, не видя в этом ничего смешного.
Тут Эвелина спросила:
— К нам кто-то приехал? Я слышала звуки подъезжающей кареты.
— Да, — кивнул Этьен, — гости. Точнее, гостья. И притом, очень разгневанная.
Он захихикал.
— Кто это? Это… Ты хочешь сказать, это она? — девушка широко раскрыла глаза.
— Она, — продолжал веселиться Этьен, — кажется, у нее какие-то претензии к нашему милому Огюстену.
— О ком вы? — поинтересовалась я.
— Так, — насупилась Эвелина.
— Да перестань ты. Она имеет право знать.
— Не надо, прошу тебя.
— Почему?
— Не хочу, чтоб Белла расстраивалась.
— Обещаю, что не расстроюсь, — вставила я.
Уж очень интересно было узнать, кто там приехал.
— Верю, — засмеялся Этьен, — ты не расстроишься. Это Жанна.
— Ну зачем ты сказал? — напустилась на него Эвелина, — как тебе не стыдно?
Я прислушалась, уловив какие-то звуки за дверью. Это было куда интереснее, чем бессмысленный спор. Я уже направилась, было, в коридор, но Эвелина схватила меня за руку.
— Подожди. Что ты хочешь сделать?
— Посмотреть хочу. Там шум какой-то.
— Еще бы не быть шуму, — веселился Этьен, — Жанна рвет и мечет. Того и гляди, разорвет Огюстена на тысячу кусочков.
Я еще энергичнее стала освобождать свою руку.
— Не ходи! — взмолилась девушка, — тебе совершенно ни к чему на это смотреть.
Ну, уж нет! Не увидеть, как Жанна разорвет герцога на тысячу кусочков? Пропустить такое зрелище? Да ни за что на свете!
Проявив прыть, я метнулась к двери и выскочила за нее прежде, чем Эвелина успела меня остановить.
Шум доносился откуда-то снизу, и я прямиком направилась туда. Но не надо считать меня такой дурой, по лестнице я спускаться не стала. Напротив, я осторожно пробралась за колонну, откуда было все прекрасно видно и слышно, и вся обратилась в слух. Рядом со мной пристроился Этьен, кривя губы в стремлении сдержать смех. Эвелина, сгорая от стыда, стояла позади всех и шепотом уговаривала нас уйти отсюда и сделать вид, будто ничего не случилось.
— Мы обязательно сделаем такой вид, — пообещал ей Этьен тихо, — когда нас спросят, видели ли мы что-нибудь особенное.
Жанна и герцог стояли внизу, почти у самой двери. Этьен был прав, она и в самом деле метала громы и молнии.
— Как ты мог! — громкогласно вопрошала Жанна, — вчера я прождала тебя целый день! Где ты был?
— Здесь, — отозвался герцог спокойно.
Хотя его лицо свидетельствовало об обратном. Мне показалось, что он с трудом сдерживается, чтобы не завопить в ответ. Из личного опыта я знала, что он на это мастер.
— Ты обещал, что приедешь! Обещал или нет?
— Прекрати, — процедил он сквозь зубы, — ты находишься в моем доме.
— Этот дом должен был стать моим! — Жанна топнула ногой.
— Ой-ой, фу-ты, нуты, — фыркнул Этьен, — какие у нас аппетиты!
Я закусила губу, сдерживая смех, который так и клокотал во мне.
— Немедленно уходите отсюда! — шипела Эвелина из своего угла, — я не желаю это выслушивать.
Как будто, ее кто-то держал здесь.
— Прекрати кричать, — продолжал герцог уже не столь тихо, — не устраивай сцен.
— Не нужно мне указывать! — распалялась Жанна, — я сама знаю, как мне следует себя вести! Где она?
— Кто?
— Твоя отвратительная жена, вот кто!
— Это не твое дело!