Луиза уходить не хотела. Конечно, она так прямо об этом не заявила, но спросила:
— Вам больше ничего не нужно, ваша светлость?
Не знаю, с чего бы вдруг такая забота.
— Нет, спасибо, — отрезала я, — ступай.
Горничная уходила очень медленно, пару раз оглянулась, словно ожидая, что я передумаю и позову ее назад. Редкостная наглость. Она, что, думает, если является любовницей герцога, то мы с ней родственники? Так и хотелось кинуть в нее чем-нибудь для скорости. Но все же, она наконец вышла в коридор и закрыла за собой дверь.
Я раздраженно фыркнула и посмотрела на стакан, стоящий на столе. Мне вдруг сильно захотелось пить. Я протянула руку, взяла его и собралась поднести ко рту.
Я описываю это так подробно потому, что все это в тот момент было важным. Если б мне не пришло в голову поплотнее задернуть портьеру, так как в комнате было прохладно, если бы я не отправилась к окну вместе со стаканом, и если бы наконец я не споткнулась и не выплеснула морс прямо на росший в кадке пышный куст, то вряд ли я сейчас писала бы эти строки.
Тогда я едва сохранила равновесие и ухватилась за край подоконника, чтобы не упасть окончательно. Это было тем более нежелательно, так как я упала бы прямо на несчастное растение, которому и так досталось. Не думаю, что цветы так любят, когда их поливают морсом. Если бы я на него упала, это понравилось бы ему еще меньше.
Я сочувственно посмотрела на куст, уже собираясь принести ему извинения, но остолбенела раньше, чем успела открыть рот. Листья растения на моих глазах стремительно съеживались, скручивались так, словно их держали над огнем. Но это было еще не все. Свернувшись, они почернели. Я несколько секунд стояла, не в силах пошевелиться, потом выдохнула из легких воздух и протянув руку, осторожно коснулась пальцем одного из листьев, точнее того, что от него осталось.
Ощущение было такое, словно я тронула сгоревший лист бумаги. Он тут же рассыпался в прах.
— Что это такое? — пораженно спросила я вслух.
Сколько живу на свете, никогда ничего подобного не видела. Что должно случиться с растением, чтоб за считанные секунды он из цветущего куста превратился в обугленный черенок?
В тот вечер я довольно туго соображала. Прошло должно быть минут пять, прежде чем я сообразила связать происшедшее с пролитой жидкостью. Чтобы убедиться в этом окончательно, я вновь наполнила стакан морсом и щедро полила другое растение. Эффект был такой же.
Да, замечательный морс. Интересно, что произошло бы с моим желудком, если бы я его выпила? Думать об этом не хотелось.
Все-таки, я на самом деле ужасно легкомысленная особа. Даже тогда я не прониклась происходящим. Представляете, я с полной серьезностью думала, что все морсы так отрицательно влияют на растения. И причем, думала я так достаточно долго. Слава Богу, что моего легкомыслия не хватило на то, чтобы самой выпить тот проклятый морс.
Некоторое время я стояла посреди комнаты и думала, что мне делать. Морс, конечно, следовало вылить. Но куда? Я взяла графин и окинула помещение взглядом. Цветочный горшок не пойдет. Цветам и так сильно досталось. Может быть, вылить его в камин? Хорошая мысль, но тогда огонь может потухнуть. А, ну и пусть тухнет, какая разница! Я решительно шагнула к камину и вновь застыла. Изабелла, ты круглая дура. Точно, иначе не скажешь. Кажется, твои мозги совсем засохли и рассыпались, раз ты до сих пор не понимаешь, что происходит.
Не выпуская графина из рук, я быстрым шагом направилась в комнату Эмили.
Задача мне предстояла не из легких. Эмили всегда спала богатырским сном и разбудить ее было очень трудно. Говорят, так крепко спят те, чья совесть чиста. Если взять за образец эту точку зрения, то у Эмили совесть была чиста как у новорожденного младенца.
Я как следует потрясла служанку за плечо. Потом еще раз, так как успеха это не имело. Впрочем, мне не повезло даже тогда, когда я тряхнула ее еще раз десять. Это уже начало меня злить. Окинув маленькую комнатку взглядом василиска, я заметила на столе стакан с водой и недолго думая, схватила его и выплеснула на лицо этой великой сони.
Это подействовало. Эмили подскочила с диким воплем.
— Какого черта…!
— Вставай, — веско произнесла я, — мне нужна твоя помощь.
Встряхнувшись, служанка протерла глаза и сказала:
— Это вы, госпожа?
— Нет, это призрак разрушенного замка, — сердито отозвалась я, — ты встанешь, наконец?