Я стрелой слетела вниз по лестнице на первый этаж, метнулась к первой попавшейся двери и распахнув ее, вошла вовнутрь. Потом поспешно ее закрыла и прислушалась.
Из коридора доносились какие-то звуки, стало быть, преследователь не отставал. Уж очень упорный убийца мне попался. Так легко он не сдастся.
Я оглядела комнату и поняла, что это гостиная. Спрятаться тут было негде. Диван на тонких ножках, а кресла, напротив, расположены так низко, что под них не залезет даже собака средних размеров. За портьерой я прятаться не рискнула. Но тут мой взгляд упал на большие напольные часы, стоявшие в углу. Их высота была вполне достаточна для того, чтобы внутри мог спрятаться человек. Маленький человек, если быть точным. Маленький и тощий. Махнув рукой, я открыла дверцу и влезла внутрь, не заботясь о том, как это отразится на механизме. Наплевать на это, наплевать на все, мне нужно спрятаться, и пропади все пропадом.
Внутри я поместилась и даже умудрилась закрыть за собой дверцу. Правда, неплотно, но на большее у меня не осталось времени. Стук маятника прекратился, еще бы, если я навалилась на него спиной. Я чувствовала его подергивания в попытках продолжить свой ход и поплотнее его прижала, чтобы не выдать себя убийце.
В щель, оставшуюся от неплотно прикрытой двери я видела, как в гостиную вошел тип в черном и осмотрелся так, будто мог что-то видеть. Впрочем, кто его знает, может быть его глаза обладают способностью видеть в кромешной тьме.
Я сдерживала дыхание и прислушивалась, моля Бога о том, чтобы он меня не нашел. Внутри часов я представляла собой прекрасную мишень для метания кинжалов.
Разумеется, в первую очередь он отправился к окну. Я слышала, как дернули портьеру. Но я дважды одну и ту же ошибку не повторяю.
Не выразить словами, как гадко я себя чувствовала. Высота часов была недостаточной для того, чтобы вместить меня целиком и мне приходилось пригибать голову. Вы пробовали когда-нибудь стоять с наклоненной набок головой, не имея возможности ее выпрямить? Скажу сразу, ощущение премерзкое. За спиной дергался маятник, а сами часы, кажется, начинали дрожать, должно быть, от возмущения, что в них залезла такая дылда, как я. В довесок ко всему этому великолепию, я почувствовала, как по ноге что-то пробежало, маленькое и противное. Возможно, паук. Терпеть не могу всю эту мерзость. Так и тянуло подпрыгнуть и завизжать, но я понимала, что это опасно для жизни. Приходилось терпеть.
Тем временем, убийца наспех заглянул под диван и понял, что меня в комнате нет. Слава Богу, в часы он не догадался заглянуть. И наконец, он вышел в коридор и закрыл за собой дверь.
Я постояла еще минут пять, а может быть больше, не знаю. И решила, что пора вылезать.
Первым делом я, когда оказалась на свободе, как следует отряхнулась, дернувшись от омерзения и сгоняя с себя выводок пауков, комфортно расположившихся на моих ногах. Часы за моей спиной возмущенно захрипели, в них что-то зашипело, а потом маятник дернулся и застыл. Так, прекрасно, кажется, я сломала часы. Бурные продолжительные аплодисменты. Изабелла, ты чемпион по порче всевозможных предметов.
Фыркнув, я прокралась к двери и приложила ухо к щели между косяком. Тихо. Убийца ушел? Или он притаился где-нибудь в уголке и караулит меня, ожидая, когда я выберусь из своего укрытия?
Эта мысль заставила меня стоять в позе цапли целых полчаса. Я периодически меняла ноги, они мерзли, но туфли я надеть не догадалась, как-то не до того было.
Наконец, создавшее положение начало меня тяготить. Сколько еще я буду тут стоять? Час, два, вечность? Я уже продрогла до самых печенок, не хватало еще простыть и заболеть. А утром слуги обнаружат здесь мой хладный труп. Блестящая перспектива. Нет, следовало уходить отсюда.
Но покидать гостиную навстречу полной неизвестности я не могла. Я до сих пор не знала, где находится убийца и не притаился ли он с другой стороны двери. Если уж я настолько сошла с ума, чтобы выходить к нему навстречу, то стоило хотя бы запастись каким-нибудь оружием.
Я оглядела комнату. И сразу пожалела, что судьбе не было угодно занести меня в оружейную. Там на стенах сколько угодно оружия, выбирай любое, от кинжалов до топоров. А неплохо было бы мне сейчас какой-нибудь топорик. Увы, в гостиной на стенах висели лишь картины и гобелены. Ни то, ни другое не годилось на роль оружия. Хотя картиной вполне можно было кого-нибудь пришибить. Испытала на собственной шкуре. Беда в том, что она слишком громоздка и тяжела. Мне не протащить ее и двух шагов.