— Что же это творится, — вздохнула Эвелина, садясь рядом со мной, — на тебя открыли настоящую охоту. Ужасно. Не знаю, удастся ли нам с этим справиться. Между прочим, ты могла бы быть серьезней.
— Я серьезна дальше некуда.
— Тогда к чему эти неуместные шутки?
— Что еще остается бедной девушке, если ей даже пошутить нельзя? — возразила я, — и потом, это вовсе не шутка была, а едкий сарказм.
— Не пойму я этих тонкостей, — отмахнулась девушка, — но все-таки, ты могла бы вести себя повежливее с Огюстеном. Он из кожи вон лезет, чтобы обеспечить твою безопасность.
— Ох, спасибо большое, — съязвила я.
— О тебе заботятся, а ты фыркаешь. Зачем ты его ударила?
Господи, уже нажаловаться успел! Прямо, как нервная женщина.
— Случайно, — отозвалась я, начиная злиться.
— Как тебе не стыдно!
— Мне стыдно? Почему это мне должно быть стыдно? За мной гонялся убийца, что я должна была подумать, когда услышала, как кто-то крадется? Да и стукнула я его слегка, стоит ли поднимать такой шум. Это пошло ему на пользу.
— Ты просто отвратительна! — вспылила Эвелина.
— Ну, и прекрасно! — я вскочила, — ступай, пожалей своего ушибленного братца. К черту вас всех.
И с этими словами я умчалась в дом прежде, чем кто-либо успел меня остановить. Наверное, нужно было выражаться более вежливо, но в тот момент я не обратила на это внимания. Напротив, казалось, что я была недопустимо мягка.
В таком взвинченном состоянии я добежала до своей комнаты и распахнула дверь. Ох, таких потрясений у меня еще не было.
В помещении было полутемно, так как моя нерадивая служанка не удосужилась отодвинуть портьеры. Но света было достаточно для того, чтобы увидеть длинную фигуру, словно висевшую в воздухе. Прислонившись к косяку двери, я заметила, что это был женский силуэт, о чем говорила белая рубашка до пят и распущенные волосы. Лица у фигуры не было, я не смогла его разглядеть, но и увиденного мне было больше, чем достаточно. Уж чего-чего, а повешенной женщины я у себя еще не находила. Мое воображение мигом дорисовало остальное: посиневшее, раздутое лицо и высунутый язык.
Я выскочила в коридор и захлопнула за собой дверь. Что делать, Господи? Что за женщина и почему она позволила себя повесить именно в моей комнате? Других мест нет, что ли? Ох, ну за что мне все это?
Я тяжело дышала, не в силах тронуться с места. А может быть, перепутали и вместо меня убили кого-нибудь другого? Да нет, невозможно. Никто не мог принять за меня какую-нибудь служанку. О Боже, Эвелина!
Я почти сорвалась с места, чтобы бежать назад и проверить, так ли это, но в последнюю секунду одумалась. Каким образом в моей комнате могла оказаться Эвелина, если пять минут назад она была в парке? Даже самый ловкий убийца не справился бы с поставленной задачей в столь короткий срок.
Не знаю, до каких пор я стояла бы у закрытых дверей, если бы не подоспела Эмили.
— Что вы здесь стоите, госпожа? — спросила она.
Я лишь помотала головой.
— Тогда я войду? — робко предложила она.
— Нет, пожалуй, тебе не стоит это видеть.
Но, как водится, Эмили тут же захотела на это посмотреть. Как я не убеждала ее, что ей это не понравится, служанка стояла на своем.
— Я только посмотрю, — твердила она, ненавязчиво отодвигая меня в сторону.
Наконец, мне это надоело. Пусть смотрит, если так хочет. Только пусть потом не жалуется.
Довольная, что добилась-таки своего, Эмили заглянула в комнату и… дом огласился таким визгом, что хоть святых выноси. Я зажала руками уши, так как вопила она в непосредственной близости от меня.
На визг любопытной служанки примчалось все население дома, включая, между прочим, абсолютно целую и невредимую Эвелину и Этьена.
— Да прекратится это когда-нибудь? — спросил герцог у пространства, — что на сей раз?
Я молча указала на дверь. Он отодвинул голосящую Эмили, по ходу дела велев:
— Уймите ее кто-нибудь.
Этим занялся Этьен, не придумав ничего лучше, как отвесить служанке звучную оплеуху. Эмили тут же замолчала, но ненадолго. Она начала всхлипывать, дрожать и причитать, что ни за что бы не поехала в этот жуткий дом, если б знала, чем все это обернется.