Имя показалось мне знакомым.
— Ситуация была компрометирующей? — спросила.
— Совершенно невинная, я бы сказала. Но она ему нравится, это точно. Впрочем, она не может не нравиться.
— Она красивая? — полюбопытствовала Эвелина.
— Очень. Хотя, понимаете, я не могу судить объективно. У нее, конечно, есть недостатки, но мужчины от нее без ума. Высокая, стройная, черноволосая, такие тяжелые кудри, и серые глаза.
Портрет тоже показался мне смутно знакомым.
— Кажется, я ее видела.
— Вполне возможно и даже наверняка. Я приглашала ее к себе на прием.
— Да, наверное, там.
Вероника открыла рот, чтобы высказаться боле пространно, но осеклась.
— Ваш муж, Изабелла, — прошептала она, — он идет сюда. Думаю, нам не стоит больше обсуждать эту тему. Мужчины не любят сплетни такого рода.
Я обернулась и с неудовольствием заметила приближающегося герцога. Черт принес его так не вовремя! Опасается, что я сбегу и ему не удастся меня прикончить?
— Замечательный у вас парк, — завела разговор Вероника, — столько кустов и деревьев!
— Кто бы еще их подстриг, — проворчала я.
Подойдя ближе, герцог задал нам самый уместный вопрос в данной ситуации:
— Что вы здесь делаете?
Так и хотелось ему ответить: «Вышиваем гладью». Я сдержалась лишь потому, что рядом была баронесса.
— Мы гуляем, — немного испуганно отозвалась Эвелина.
Тут он заметил баронессу, сидящую скромно и тихо и счел нужным ее поприветствовать. А потом преспокойно сел рядом. Мне захотелось отодвинуться и я едва сдержалась. Черт возьми! Вот так, именно, черт возьми! Заявился, сидит тут, как у себя дома! Черт, а ведь он и в самом деле, дома. Это я здесь чужая.
— Вы не видели наш парк летом, — торопливо заговорила Эвелина, — столько зелени, просто прелесть.
— Я могу это себе представить, — согласно закивала Вероника, смотря на меня с интересом.
Должно быть, я все-таки не очень хорошо умею сдерживать свои чувства.
— Но я, кажется, засиделась, — встала баронесса, — мой муж, должно быть, волнуется. Вы понимаете, что в его возрасте все волнения противопоказаны.
— Конечно, — кивнула я с самым что ни на есть безмятежным видом, на который только была способна.
Вероника любезно распрощалась со всеми и зашагала по дорожке к дому, сообщив, что забыла там сумочку. Эвелина тут же обернулась ко мне.
— Почему ты сидела с таким видом? — свирепо спросила она.
— Живот разболелся, — отозвалась я, — колики.
Она немного помягчела, но, кажется, все равно не поверила мне до конца.
— Почему вы отправились гулять без охраны? — выступил со своей партией герцог, — сколько раз говорить!
— Прости, но мы подумали, что раз рядом баронесса, то…
— То что? — не менее свирепо осведомился он, — что именно?
— Ничего, — Эвелина съежилась, — прости, пожалуйста, я не подумала…
— Надо иногда думать, это полезно.
— Откуда вы знаете? — спросила я.
Кажется, еще секунда — и он велел бы мне заткнуться. Но нет, сдержался, должно быть, мечтал придушить меня чуть позже.
Я встала, взяв примолкшую Эвелину за руку.
— Пойдем. Не надо забывать, что у меня колики.
По пути девушка шептала:
— Не надо ссориться, Белла, пожалуйста. Вы всегда так кричите, что у меня сердце в пятки падает. Почему ты злишься на Огюстена?
— Мне не нравится его выражение лица, — ответила я чистую правду.
Что тут началось! Лучше бы я промолчала. Эвелина костерила меня всю дорогу до дома на чем свет стоит. Я узнала о себе много нового и подумала, что если ее хорошенько разозлить, то она тоже не подарок. Я молча скрипела зубами и с нетерпением ждала, когда же мы придем.
Оказавшись в доме, я откинула от себя ее руку и помчалась верх по лестнице, стараясь как можно скорее скрыться из поля ее зрения. Но Эвелина так легко не сдавалась.
— Ты куда?
— Отдохнуть от твоих воплей, — бросила я, не оборачиваясь.
Какого черта! Будто мне и без нее не хватает проблем и скандалов! Пусть возмущается в одиночестве. Или бежит жаловаться своему отвратительному братцу.
Первое, что я сделала, когда оказалась в комнате, заперла как следует дверь. Все, на сегодня хватит. Я повернулась к Эмили, смотревшей на меня с некоторым удивлением и заявила:
— Я ложусь спать.
— Госпожа, день на дворе, — она приподняла брови.
— Ну и что? Ночью я буду слушать, как мне стучат в стену и спрашивают, жива ли я. Хочу выспаться. И не смей меня будить.