Кто-то вспоминал, как однажды ученик принес в школу здоровенного таракана и пытался устроить «живой урок биологии». Кто-то рассказывал о том, как девочка на контрольной написала: «Пушкин был великим поэтом, потому что ему всё рифмовалось». Смех не утихал, и даже лес, казалось, слушал и улыбался вместе с ними.
Когда все наелись, компания постепенно разделилась на маленькие группы. Несколько учителей остались у мангала, негромко слушали музыку с телефона, кивая в такт. Другие отправились собирать грибы — неподалёку раскинулась поляна, словно выложенная руками художника: изумрудный мох, золотые листья и яркие вкрапления алых мухоморов. Берёзки стояли стройными девицами в светлых платьях, а среди них красовались боровики, крепкие и наливные, будто специально позировали для грибников.
Ольга с Натальей сперва тоже остались у огня, но потом их разговор незаметно увёл в сторону. Оля то и дело поднимала с земли веточки с изящными формами, собирала пучки рябины и клала в рюкзак — «для натуры». Наталья смеялась, наблюдая, как подруга относится к лесу, словно к большой художественной мастерской.
— Смотри, какой мухомор! — восторженно воскликнула Оля, склонившись к пёстрой шляпке. — Он же как фарфоровая ваза, только живой!
— Тебе бы всё рисовать, а мне — всё анализировать, — улыбнулась Наталья. — Но согласись, это похоже на выставку природы.
Они шагали всё глубже, увлечённые беседой, и почти не заметили, как шум весёлого пикника остался далеко позади. Музыка и смех растворились в тумане, уступая место мерному дыханию леса.
Лес словно сам позвал их вглубь, завлекая то яркой ягодой, то необычной формой ветки. И когда девушки, смеясь и болтая, обернулись, то поняли: назад дорогу они уже не видят.
Глава III. Когда заметили пропажу
Солнце уже клонилось к закату, и золотистые лучи пробивались сквозь верхушки деревьев, когда шумная компания на поляне заметно поутихла. Шашлыки доели, термосы с чаем опустели, кто-то сладко потягивался на пледе, кто-то закрыл глаза и притих под музыку. В воздухе витала приятная усталость после смеха и сытного обеда.
— А где девчонки? — вдруг спросила Анна Михайловна, оглядываясь по сторонам. — Оля и Наташа вроде сидели рядом…
— Они куда-то ушли, — отозвался Сергей Петрович, не открывая глаз. — Я видел, как Ольга рябину собирала.
— И мухоморы, — вставил кто-то из грибников, возвращаясь с полным ведром. — Я ей кричал: «Оля, не трогай, ядовитые!» — а она только рукой махнула.
Компания переглянулась. Шутки-шутками, но лес хоть и знакомый, всё же коварный. Осень густо стелила туман по низинам, и тропинки терялись среди зарослей.
— Может, пошли за грибами? — предположил кто-то.
— Да какие там грибы! У Наташи телефон — я её знаю, она без связи шагу не ступит, — заметила учительница математики и нахмурилась. — А связь тут пропадает.
Над поляной пронёсся лёгкий сквозняк, пошевелив листву. Казалось, сам лес услышал их разговор.
— Может, давайте позвоним? — предложил молодой педагог-стажёр, доставая телефон. — Если у них сеть поймает…
Тишина. Гудки не проходили.
— Эх, — вздохнул Сергей Петрович, поднимаясь с пледа. — Ну что, коллеги, давайте-ка делегацию отправим. А то знаю я этих девчонок — болтают, болтают, а там и ночь наступит, не заметят.
Но в этот момент с края поляны послышался странный звук: будто хрустнула ветка, а потом — тихое, протяжное «хи-хи-хи». Учителя замерли.
— Вы слышали? — одними губами спросила Анна Михайловна.
— Слышали… — осторожно кивнул Сергей Петрович.
И только старый сторож лицея, Михаил Ильич, что пришёл вместе с ними «присмотреть за костром», хмуро прищурился и пробормотал:
— А это, господа хорошие, не ваши девчонки. Это лес вам отвечает. Он иногда шутить любит.
На поляне стало тихо-тихо, словно кто-то снял звук с привычного веселья.
Глава IV. Озёрные байки у костра
Костёр догорал лениво, выбрасывая в воздух багровые искры, которые взлетали и тонули в плотном молочном тумане. Дым клубился, вился спиралями и цеплялся за ветви, будто кто-то невидимый плёл кружево. Лес стоял настороженный, с тяжёлым дыханием земли и едва уловимым запахом гнили и мха.
Ольга, глядя в огонь, чьи языки то вспыхивали золотом, то уходили в синеву, вдруг протянула с загадочной улыбкой:
— Наташа… А ведь недалеко отсюда есть озеро.
Наталья, поправляя непослушную прядь, хмыкнула: